может, чтобы приободрить его или задержать поближе к ней. У него как будто перехватило дыхание, и она не видела, чтобы он выдыхал.
Кали продолжала говорить, зная, что всё равно может потерять его, и что это может быть её единственным шансом перед тем, как он встанет и уйдёт окончательно.
— Я многим рискую, говоря тебе это, — быстро добавила она, и её голос сделался напряжённым, когда её разум испуганно осознал правдивость её слов. — Ты должен понимать, скольким я рискую, говоря тебе это. Я рискую своей жизнью и жизнью своего супруга. Нас обоих могут лишить свободы… и её тоже. Я рискую самой её жизнью, даже понимая её драгоценность… и не только для меня. Я рискую тем, что ты можешь поделиться этой информацией со своими нынешними хозяевами и попытаться забрать её у меня.
Кали встретилась с ним взглядом, и её голос звучал твердо.
— Но у меня нет выбора, — просто сказала она. — Ты для меня слишком важен, чтобы не говорить тебе правду, брат. Что бы ты ни твердил себе про отсутствие твоей связи с остальными нами, ты слишком важен… для неё, для всех нас… чтобы не говорить тебе этого.
Кали знала, что теперь видимость вежливости теперь ушла из её речи и света, ещё до того, как те жёсткие нотки просочились в её слова, делая их резонирующими, но также заставляя его aleimi дрожать, пока он смотрел на неё, лишившись дара речи.
— Ты должен понимать, что стоит на кону, — сказала она, приглушив свой тон. — И ты должен познакомиться с ней, брат Ревик. Она потерпит полный провал со своей миссией здесь, если ты не будешь с ней знаком.
Сделав ещё один вдох, Кали услышала, как та решительность вновь просачивается в её голос, когда она добавила, наклонившись поближе к нему:
— Если ты не уйдёшь от этих людей, брат, ты никогда её не узнаешь. Ты попытаешься, брат, да. Она тоже попытается. Вы ничего не сможете с собой поделать. Но вы провалитесь. Вы оба потерпите неудачу… вопреки тому, кто она.
Кали наклонилась ближе, всматриваясь в те бесцветные глаза.
— Ты понимаешь меня, брат? — прошептала она, изучая его лицо, следя за каждым нюансом выражения. — Ты понимаешь, что я сейчас тебе говорю?
Дигойз Ревик уставился на неё, и его глаза по-прежнему затерялись в шоке.
На сей раз проблеск эмоций, который она заметила на его лице, было легче прочесть, по крайней мере, в плане базовой реакции.
Это был страх.
Глава 5. Бомба
Он ушёл вскоре после этого.
Как только Кали увидела, что тот страх начинает завладевать его светом, она заподозрила, что так и будет.
Она даже не запомнила точную отговорку, которую он назвал, чтобы покинуть её и, что более важно, её свет. Его слова несли в себе так мало связи с тем, что она ощущала от него, что они остались в её сознании ровно настолько, чтобы её свет зарегистрировал их суть.
Как только он ушёл, её собственные страхи вернулись с новой остротой.
Он мог прямо сейчас идти к своим хозяевам.
Он мог докладывать им, пересказывать то, что сообщила ему она.
Или, возможно, что ещё хуже, он мог рассказывать тому другому видящему, с которым он подружился из-за ещё одного странно ироничного поворота судьбы или вселенской случайности.
Тому, которого звали Терианом… по крайней мере, в данный момент, в этой его инкарнации.
Кали знала его под другими именами.
Она также знала, наблюдая за ними двоими в Барьере, что Териан имел склонность пробуждать самое худшее в Дигойзе Ревике в плане его базовых инстинктов и порывов. Единственное исключение из этого правила, похоже, сводилось к опять-таки странному желанию оберегать, которое Дигойз питал к самому Териану.
Пусть они были приблизительно одного возраста, Дигойз Ревик каким-то образом оказался в роли старшего брата или наставника.
В рамках этого он питал некий отцовский интерес к общему эмоциональному состоянию и стабильности Териана… или отсутствию таковой, как это часто случалось.
Ревик также, судя по всему, взвалил на себя попытки обуздать наиболее явные животные выходки Териана. Он даже заставил Териана сдерживать большую часть этих примитивных инстинктов в одной неделимой форме.
Эта форма больше всего времени проводила с Ревиком, а Ревик больше всего потакал ей и помогал с контролем.
Териан был, пожалуй, самым странным видящим из всех, кого когда-либо встречала Кали в каких-либо своих видениях… а это о многом говорило.
Молодой видящий служил уникальным «экспериментом» для организации.
Ему даровали способность разделить свою личность между разными формами, поместив части его aleimi в разные физические тела. Учитывая это, а также тот факт, что в результате процесса разделения Териан оставался по сути нестабильным и почти шизофреником, способность Дигойза хоть как-то влиять на него была нешуточным достижением.
Кали сильно подозревала, что если бы не влияние Дигойза, Териан создал бы намного больше версий себя.
А так, по последним подсчётам Кали, сейчас у Териана имелось шесть тел, вмещавших разные части его воспоминаний, черт личности и навыки. Наблюдая за этими телами в Барьере, она знала, что некоторые были от природы психопатами, тогда как другие обладали куда более сдержанными характерами… в том числе и тело с характером монаха, которое теперь медитировало где-то в Северной Индии.
Кали считала, что Териан на самом деле может быть на несколько лет старше темноволосого Дигойза, но это ничуть не мешало их отношениям старшего и младшего брата. Эта динамика, судя по всему, снова и снова сталкивала их вместе под эгидой операционной структуры Организации и задач.
Очевидно, Галейт тоже косвенно приставил Дигойза к Териану.
Минусом этого, к сожалению, выступало то, что когда Дигойзу хотелось поддаться этой примитивной стороне своей личности, он обычно первым делом звал Териана.
Если Териан узнает о предстоящем появлении на свет Моста, Кали придётся бежать.
Ей придётся бежать из Азии… и как можно быстрее… и наверняка прибегнуть к помощи Семи Кланов и остальных, какой бы ненавистной ни казалась эта идея.
Она знала, что Териан и Дигойз занимали место в древних Мифах.
Она также знала, чем это вызвано, хотя они сами могли не знать всей правды.
Кали ни капельки не сомневалась, что Териан среагирует на новость о грядущем рождении Моста. Зная его, Териан превратит эти новости в одержимость и не будет отдыхать, пока не захватит и Уйе, и Кали.
Кали не могла такого допустить.
Она знала, что Уйе тоже этого не допустит.
Её супруг, скорее всего,
