Стас пристально смотрел на ее лицо и думал, слышит ли она что-нибудь? Чувствует ли боль? Сам был в таком состоянии и отлично помнил, что нихрена там не снится. Только засасывающая пустота. Ты вроде есть, но почувствовать свое тело не можешь и сам себе не принадлежишь.
— Ладно, Ир, я пошел, — тихо пробормотал он, скорее, сам себе. — Стасику нужно рулить твоим чертовым отделом.
Легко коснулся пальцами ее губ, очертил их контур и замер, забыв, как дышать. Ресницы Ирины неожиданно задрожали, по лицу пробежала тень усилия, а с губ сорвался еле слышный стон. Она медленно приоткрыла глаза. Сначала совсем чуть-чуть, потом больше, шире, и еще один короткий полустон-полухрип.
Стас вдруг отчетливо услышал звон в ушах и почувствовал, как в теле напряглась каждая мышца. Чувствовал на себе, каких усилий ей стоит приоткрыть веки. Прошло еще несколько секунд, прежде чем она сумела сфокусировать взгляд. На нем. И он увидел в ее зрачках неподдельное удивление. Узнала. Самое главное, узнала.
— Где… я? — скорее прочитал по ее губам, чем услышал.
— В больнице, Ир… — только и успел сказать охрипшим от волнения голосом, как в палату ворвались медсестры и врачи.
— Пожалуйста, выйдите! Пожалуйста!
Стаса сразу же вытеснили в коридор. Врачи суетились за закрытыми дверьми ее палаты и никого не пускали внутрь. Неожиданно откуда-то появился Шугарев, окинул Стаса тяжелым, враждебным взглядом, но промолчал. Наконец вышел врач.
— Я вас поздравляю, все обошлось. До полного выздоровления еще далеко, но главная опасность миновала. Она справилась. Только…
— Что? — в один голос воскликнули Стас и Дмитрий.
— Только она не помнит, что с ней случилось. И я думаю, что пока лучше ничего ей не рассказывать… Она спрашивала о сыне. И звала вас, Дмитрий.
Победная улыбка скользнула по лицу Шугарева, Стас едва сдержался, чтобы не стереть ее кулаком. Коротко кивнул врачу и быстро направился к выходу из реанимации. Домой. Спать.
Глава 7
Ирина находилась в какой-то бесконечной прострации. Не понимала, что творится вокруг и как вообще так получилось, что засыпала на груди любимого мужчины, а проснулась в больнице, еще и под цепким взглядом Стаса. Отчаянно не помнила ничего, и от этого становилось жутко.
Врач что-то говорил про черепно-мозговую травму, про большую потерю крови и кому, но она не могла сосредоточиться на его словах. Недоумение и панический ужас рвали на части, мешая мыслить здраво и адекватно воспринимать информацию.
— Где мой сын? — прохрипела Ирина, боясь даже представить, что с ним тоже могло что-то случиться.
— Ваш сын? — Врач смерил ее задумчивым взглядом. — У нас его точно нет. Но я попробую узнать что-то после осмотра.
— А Дима?
— Ирина, пожалуйста, дайте мне закончить. Вы даже не представляете, как вам повезло. Буквально в рубашке родились, еще чуть-чуть — и мы бы вас не спасли…
— Спасибо. — Она виновато вздохнула и прикрыла глаза, чтобы не мешать медикам делать свою работу. В голове по-прежнему царил густой туман, который, судя по всему, и не собирался развеиваться. И ни одной зацепки по поводу случившегося, лишь опустошающая слабость.
— Вот и все. — Откуда-то издалека донесся бодрый голос врача. Ирина поспешно открыла глаза, выныривая из тягучего болота сна, и с надеждой посмотрела на него. — Будем надеяться, обойдется без последствий, только давайте не форсировать и восстанавливаться постепенно.
— Хорошо.
— Мне нужно идти. Если что-нибудь понадобится, вот кнопка вызова медсестры. Отдыхайте. — Врач направился к двери.
Ирина проводила его взглядом и, поморщившись от головной боли, вновь прикрыла глаза. Хотела еще раз попросить узнать про сына, но сил не осталось, да и каждое слово давалось с большим трудом. Нужно немного отдохнуть.
— Ириш. — Вкрадчивый голос колючими мурашками рассыпался по коже. Сердце взволнованно встрепенулось и забилось быстрее. Ирина распахнула веки, думая, что ей приснилось, но увидела перед собой лицо Дмитрия.
— Дима, — одними губами произнесла она и ощутила, как в глазах защипало от нахлынувшего облегчения. Он здесь, такой родной и любимый, теперь точно все будет хорошо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я здесь, родная. — Дмитрий сел на стул рядом с ее кроватью, взял ладонь и прижался к ней губами. — Прости меня.
— За что?
— За то, что не оказался рядом в нужный момент. — Он честно и преданно смотрел в глаза, продолжая нежно гладить прохладную ладошку.
— Перестань. — Ирина слабо улыбнулась, купаясь в его нежном взгляде. — Сын где?
— С ним все хорошо. Он у мамы, я был у них сегодня днем…
— Напугал? — Она судорожно вздохнула, только представив, как переживает мама. Наверное, места себе не находит от волнения.
— Нет. — Дмитрий мягко улыбнулся. — Я аккуратно… Завтра утром к тебе привезу.
— Спасибо… А у меня все цело? Руки, ноги… Ничего не пойму. — Ирина попыталась приподнять голову и осмотреть себя, но новый приступ острой боли пронзил затылочную область, заставив мучительно застонать и опуститься обратно на подушку.
— Ириш, ну ты что? — взволнованно воскликнул Дмитрий и склонился над ней. — Не так резво! Глупая моя… Конечно, все цело! Так бывает.
Она слабо улыбнулась и прикрыла глаза, пережидая приступ.
Дмитрий молча смотрел на нее и нежно поглаживал по руке, пытаясь облегчить страдания. Долго думал, с какой стороны зайти, чтобы узнать интересующую его информацию, и наконец решился. С трудом смиряя бешено колотящееся сердце, осторожно задал вопрос:
— Ир, а что ты помнишь… ну последнее?
Она приоткрыла веки, с любовью разглядывая его лицо.
— Не знаю, — слабый вздох сорвался с ее губ. — Мы вместе лежим у меня дома, а потом ты куда-то уходишь посередине ночи… Ничего не объяснил, и мне почему-то тревожно… обидно… плохо…
Дмитрий стиснул кулаки что было сил, но не изменился в лице. Прекрасно понимал, о чем говорит Ирина. Это была их совместная ночь вместе, после чего он ушел к Алене. Есть же шанс, что она больше ничего не вспомнит?
— Я ходил за цветами, — рискнул он подправить ее воспоминания в нужную для себя сторону.
— Ты самый лучший, — прошептала Ирина и с трудом сглотнула. — А я, наверное, сейчас ужасно выгляжу, да?
— Господи, о чем ты думаешь? — рассмеялся Дмитрий. — Ирка, ты самая красивая на свете! Бледненькая, худенькая… но мы это поправим! И я тебя очень… люблю! — воскликнул он и аккуратно взял ее лицо в ладони, нежно поглаживая подушечками пальцев.
— Врешь, а приятно… — еле слышно произнесла она и лениво улыбнулась. Веки стали тяжелыми, а слабость вновь усилилась. — Я немного посплю, ладно?
— Отдыхай, я утром приду. — Дмитрий невесомо коснулся ее губ своими и направился к выходу, напряженно думая, что делать дальше. Как можно использовать эту ситуацию или вывернуть ее в свою пользу.
* * *
По дороге домой Стас раз за разом прокручивал в голове произошедшее. Ямпольская ничего не помнит и опознать никого не сможет. Бывает же такое… Впрочем, неудивительно, после сильного удара по голове. Главное, выжила, и на том спасибо.
Внезапная догадка пробила сознание насквозь и, словно электрический ток, прошла по телу. Стас от неожиданности нажал на тормоз, машина встала колом, благо на дороге было пусто и удара сзади удалось избежать. Шумно выдохнув, он съехал на обочину и уронил голову на руль, медленно пережевывая налетевшие мысли. Ирина не помнит только момент нападения или… все остальное тоже? Надо бы как-то уточнить этот момент, но пока не у кого. Оставалось только наблюдать и выжидать.
Теперь к Ирине и не подступишься. Дать бабки и пройти ночью уже не вариант. Если она вдруг проснется и спросит, зачем он пришел, внятного ответа Стас дать не сможет, а мямлить не в его характере. Она и так сильно удивилась, когда, очнувшись, первое, что увидела — его вытянутую физиономию. Нет. Ночные свидания теперь точно табу, да и некогда. Пока начальница там прохлаждается, ему надо работать.
