так и просто. А вот, в морге они были, и были в хорошем количестве. Сколько-то совсем «холодных» мест для вселения, но у двух трупов с этим делом было получше, «потеплее». Очевидно, что эти два трупа — это моё тело и тело Демида. Моё, кстати, справа — то, что «посвежее».
Когда вселился в тело и, так сказать, восстал из мёртвых, поздоровался с парочкой крайне удивлённых товарищей. Один — лысый и в мундире, второй — в коричневом плаще. Это, вероятно, были товарищи из полиции.
Их слова вполне подтвердили мои мысли, так что решил сразу воскрешать Демида.
Единственным вопросом было: как это сделать?
Если я сам мог вселиться в почти любое тело, хоть на куски разорванное, то, когда я вселял в тела чужие души, они оживали только если тело было «свежим», только-только умершим, в ином случае -требовалась помощь целителя или дефибриллятора.
А что если?
Вселив клубок души Демида в его тело с торчащим из груди ножом, я как следует тряхнул его душу и это… сработало — мой друг распахнул глаза и сел! Правда, его душа тут же решила покинуть мёртвое тело, но улизнуть я её не дал.
Ну да, пока тело не подлатают и не запустят в нём сердце, придётся контролировать его душу и держать в теле. Впрочем, как и свою собственную душу. И я с этим уже немного навострился, так что это не так уж для меня и сложно теперь.
Через застеклённую дверь заметил движение и посмотрел в ту сторону.
Ба!
Да это же Марья оттуда на меня смотрит! Вернее, в данную секунду на Демида. А движение, которое я заметил, это, наверное, была её отъехавшая вниз челюсть.
Поздоровался с девушкой, и хотел было спросить у парочки полицейских — а с кем, собственно, я имею честь говорить, но принцесса мне не дала это сделать, моментально открыв дверь и зайдя внутрь. Внимание всех в помещении морга переместилось на неё.
Мужик, что стоял ближе ко мне поклонился:
— Доброе утро, Ваше императорское высочество.
На что, Марья фыркнула:
— Утро бывало и подобрее…
А второй же полисмэн, ну, или кто они там, он… Кстати, что это он делает?
Я потыркал лысого мужика в мундире пальцем в руку, а когда тот недоумённо посмотрел на меня, кивнул ему за спину:
— А это нормально, что ваш эмм… сотрудник хочет сбежать?
Пока мы тут здоровались друг с другом, мужичок в коричневом плаще начал потихоньку отступать назад, ко второй двери — широкой, двойной, рядом с которой стояли каталки. Видимо, этот выход идёт куда-то напрямую в подземный гараж. Ну, трупы же не по лестницам таскают, скорее всего, от труповозки в морг и из морга до катафалка можно прямо на тележке довезти…
Повернувшись назад, лысый в мундире крикнул:
— Бухаров! Куда⁉
Тщедушный в плаще вздрогнул, застыл на миг и резко ломанулся через двойную дверь наружу.
Лысый же помчал следом:
— Стоять! Властью, данной мне императором Российской Империи приказываю: стой собака!!!
Последние слова слышались уже приглушённо, так как, лысый тоже выскочил за дверь вслед за тщедушным.
Ну вот, мы и остались в тишине втроём: два живых трупа — я с Демидом и принцесса. Последняя подошла ко мне ближе и дотронулась до моего лица, но тут же отдёрнула руку:
— Ледяной…
В ответ, я усмехнулся:
— Это — я ещё не сильно остыть успел, а вот Демид небось совсем холодный уже. Кстати. — Схватив за рукоять нож в груди друга, дёрнул его на себя, вытаскивая пятнадцать сантиметров стали из его грудины. — Это — тебе на память! В первый раз всё-таки умер.
Гаррин смотрел на нож, который я положил ему на колени расширенными, несколько ошалевшими глазами и молчал. Принцесса, кстати, смотрела на нож примерно такими же глазами, как и Гаррин.
Проверил уровень своей эйфории. Ага, осталась врублена после того, как я из потока нитей вернулся. А я думаю, чего это я такой весёлый?
Вон, нож Гаррину отдал, будто его как орудие преступления не изымут. Ещё и схватил его своими руками, отпечатков на нём оставил! Впрочем, что-то мне подсказывает, что мои отпечатки и так уже были на рукоятке этого ножа.
Припустил уровень эйфории почти в ноль, и… понял, что когда нахожусь в мёртвом теле — лучше, эйфорию не отрубать. Нет, никакой боли я не чувствовал, но чувствовался… какой-то ледяной… могильный, что ли, холод. Чувства были настолько неприятные, что я тут же врубил эйфорию обратно.
Вот, другое дело! Холод смерти тут же отступил.
Глянул на принцессу.
Та, прикусив нижнюю губу, дотронулась своим пальчиком до тыльной стороны ладони Гаррина, и почувствовав холод тела из морга, тоже отдёрнула руку.
Мда, это я врубил эйфорию и мне хорошо, а вот, Демид сейчас испытывает весь спектр неприятных чувств состояния зомби. Надо тащить его к моему лекарю — пусть его подлатают и запускают сердце. И чем раньше, тем лучше!
* * *
К моему лекарю нас не отпустили. Когда мы поднялись из подвала морга наверх, там лысый, как раз, паковал второго — в коричневом плаще, в автомобиль. Он же и вежливо попросил нас никуда не уходить, а лекаря я вызвал прямо сюда через Петериса.
Сначала лекарь повозился с Гарриным, потом — со мной. Со мной, правда, он почти и не возился, у него ушло чисто пять минут на всё про всё. А вот, с Демидом он провёл минут тридцать — не меньше.
За это время лысый — а им оказался сотрудник имперской канцелярии по делам высшей аристократии, провёл со мной беседу. Спрашивал, что и как происходило вчера вечером и сегодня ночью — при этом, записывал всё это дело на диктофон на своём родовом планшете.
Принцесса всё это время сидела неподалёку молча и лишь единожды вмешалась, когда лысый спросил каким образом я смог ожить и оживил Демида Гаррина.
Она в унисон со мной сказала: «секрет империи». Правда, я сказал «секрет рода», но смысл от этого не поменялся.
Гаррина же, после того, как ему запустили сердце, лысый увёз с собой для «расследования дела в режиме секретности».
И вот, как-то так мы с принцессой и остались одни перед зданием морга.
Я смотрел как за ворота академии уезжает последняя машина и почувствовал, как до моей руки кто-то дотронулся.
Опустил взгляд вниз.
Ну да, это Марья тыкала в меня пальчиком, после чего хмыкнула:
— Вот теперь,
