«Основным фактором, который обуславливает неминуемое вовлечение нас в новую войну, служит тот факт, что СССР является единственным на земном шаре пролетарским государством, осуществляющим социалистическое строительство в условиях капиталистического окружения и играющим роль авангарда и оплота международного революционного движения.
В настоящее время между двумя лагерями, на которые разделился современный мир, существует состояние известного неустойчивого равновесия, которое мы называем временной «мирной передышкой». Полоса этой передышки, по всей вероятности, не будет продолжаться слишком долго; она сменится неизбежным военным столкновением капиталистического мира с СССР.
Столкновение это, скорее всего, произойдет в форме новой военной интервенции империалистов в СССР. Однако в условиях нашей эпохи имеются и такие факторы, которые могут привести нас к войне не только вследствие нападения на нас империалистов. Ход истории и развитие революционного движения могут вызвать наше самостоятельное выступление на помощь тем социальным силам, которые подрывают капиталистический строй и несут ему окончательное разрушение (например, в случае революции в одной из крупных капиталистических стран; возможность войны не исключена также в случае мощного подъема революционного движения в одной из крупных колониальных или полуколониальных стран)» [72].
Как мы видим, всякая возможность предотвращения войны и сохранения мира тут отвергалась напрочь. А кто же в то время считался врагами и союзниками Советского Союза? Отвечая на этот важнейший вопрос, авторы исследования поделили окружающие страны на четыре группы:
«1-я группа — государства, явно враждебные по отношению к СССР: Англия, Франция, Польша, Румыния, Финляндия, Эстония, Латвия и Литва; сюда же можно причислить и Италию, которая из соображений своей общей политики готова поддержать антисоветские планы Англии.
2-я группа — государства, могущие примкнуть к антисоветскому фронту: Германия, Чехословакия, Венгрия, Болгария, Югославия, Греция, Бельгия, Япония и САСШ.
3-я группа — государства, не заинтересованные в войне с нами по географическим, экономическим и политическим причинам: Швеция, Норвегия, Дания, Швейцария, Австрия, Албания, Персия и страны Латинской Америки.
4-я группа — государства, дружественные по отношению к нам: Турция, Афганистан, Китай (потенциально), страны Арабского Востока — Африка, Индонезия и Британская Индия (объективно), Монголия» [73].
Наиболее вероятным считалось нападение на Советское государство вражеской коалиции в составе Польши, Румынии, Финляндии, Эстонии, Латвии и Литвы при материально-технической и финансовой поддержке со стороны Англии, Франции, Чехословакии и Италии. При этом ожидалось, что Германия, Чехословакия, Венгрия, Югославия, Италия, Болгария, Греция и Персия будут участвовать в экономической блокаде СССР. Не исключалась возможность и прямого участия в войне английских и французских вооруженных сил, а также армий других крупных держав. Главным направлением агрессии предполагалась Украина с ее углем, металлом и хлебом для подрыва экономической базы Советского Союза в длительной войне на истощение. Как мы увидим, в дальнейшем эта оценка наиболее вероятных противников и их стратегических целей во многом сохранялась неизменной до самого начала Второй мировой войны. Самым опасным полагали вариант одновременного нападения Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы, Польши, Румынии, Англии (через территории Турции, Персии и Афганистана), реакционных китайских милитаристов и Японии. Но этот вариант с учетом вероятности его осуществления поставили на последнее место.
Из всех соседей СССР только Швеция, Норвегия и Дания считались нейтральными. С Афганистаном наше руководство надеялось сохранить дружественный нейтралитет. Позиция Турции оставалась неясной. Считалось, что США не станут вмешиваться в войну, но поддержат западноевропейских противников Советского Союза своими кредитами и разорвут с ним экономические связи.
Сценарии войны, описанные авторами исследования, имели очень мало общего с действительностью. Предполагаемая антисоветская коалиция на самом деле была отнюдь не монолитной. Между многими входившими в нее странами существовали не только принципиальные противоречия, но и серьезные конфликты. Прежде всего Польша, которая до середины 30-х годов считалась основным и самым опасным противником СССР, полагала Германию не меньшим своим врагом, чем Советский Союз. После Первой мировой войны Польше отошли некоторые бывшие германские территории (восточная часть Верхней Силезии и часть Померании, образующая «Польский коридор», необходимый для выхода Польши к Балтийскому морю). Тем самым Восточная Пруссия оказалась полностью отрезанной от основной территории Германии. Поляки прекрасно осознавали, что немцы не смирятся с таким положением и рано или поздно попытаются вернуть эти земли обратно. Поэтому значительная часть польской армии была вынуждена постоянно прикрывать свою западную границу. Враждовала Польша и с Литвой, у которой она отобрала Виленский край еще в 1920 г. Эти страны до 1938 г. не имели даже дипломатических отношений, не говоря уже о союзных. А с Чехословакией Польша не ладила из-за Тешинской области: поляки были убеждены, что имеют на нее больше прав, чем владевшие ею чехи. Румынии тоже было не до новых захватов, прежде всего она была озабочена удержанием Бессарабии, которую она отобрала у Советской России в 1918 г., Трансильвании, на которую серьезно претендовала Венгрия, и южной Добруджи, которую считала своей Болгария. Список взаимных претензий и возможных конфликтов между странами, которые, по мнению авторов «будущей войны», готовились вот-вот общими силами обрушиться на СССР или сообща участвовать в его блокаде, можно продолжить. Кроме того, взаимная враждебность этих стран заставляла их постоянно отвлекать часть своих, и без того ограниченных сил для прикрытия своих границ от опасных соседей. Так что действительная опасность их совместных действий против СССР авторами исследования была, мягко говоря, сильно преувеличена. Особое внимание они уделяли Англии, и вот почему:
«Наиболее враждебную политику по отношению к СССР проводит консервативное правительство Великобритании. Оно является главным инициатором противосоветских комбинаций» [74].
Для советского руководства было совершенно очевидным, что сами по себе Польша и Румыния даже в коалиции с прибалтийскими странами были неспособны вести успешную войну с СССР. Поэтому именно в Англии оно видело ту враждебную силу, которая может их подтолкнуть к агрессии и помочь в ее проведении. К тому же могучий английский флот имел возможность непосредственно угрожать обширному советскому побережью, вести обстрелы, высаживать десанты, перебрасывать, снабжать и прикрывать огнем вражеские войска. Между тем Англию и Францию после окончания Первой мировой войны больше всего интересовало сохранение статус-кво. Они были по горло сыты ее ужасами и небывалыми до того времени людскими, материальными и финансовыми потерями. По этой причине у них не было ни малейшего желания конфликтовать с кем бы то ни было. В 1926 г. меморандум британского Министерства иностранных дел правительству страны откровенно констатировал:
«У нас нет никаких территориальных устремлений или желания расшириться. Мы получили все, чего желали, и, наверное, даже больше. Наша единственная цель состоит в том, чтобы удержать то, что нам нужно, и жить в мире. ‹…› Реальность такова, что война и слухи о войне, вражда и конфликты в любом уголке мира означают потери и ущерб британским коммерческим и денежным интересам. ‹…› в результате нарушения мира при любом исходе мы окажемся в убытке» [75].
В августе 1919 г. английское правительство в качестве закона приняло «Правило 10 лет». Согласно ему, вооруженные силы страны должны были планировать свой ежегодный бюджет исходя из того, что им не придется участвовать ни в каком крупном военном конфликте в течение последующих 10 лет. «Правило 10 лет» регулярно продлевалось и было отменено только в марте 1932 г., да и то с условием, что эта отмена не должна послужить поводом для роста военных расходов, которые за время его действия были урезаны аж в 7,5 раза. Руководство СССР, конечно, знало об этом публично объявленном правиле, но не верило, что оно соблюдается, и сохраняло глубокое недоверие к англичанам до самого момента нападения Германии.
В 1927 г. произошли события, сильно подорвавшие и без того хрупкие отношения между двумя странами. Сначала 23 февраля английский министр иностранных дел Чемберлен направил советскому правительству грозную ноту с требованием немедленно прекратить антианглийскую пропаганду и военную помощь китайскому Гоминдану. Потом 12 мая британская полиция произвела внезапный обыск в помещении советско-английского акционерного торгового общества «Аркос» в Лондоне и обнаружила там секретные документы, свидетельствовавшие о подрывной деятельности базировавшегося в Москве Коминтерна в Англии и в Китае. Последовавший в конце того же месяца полный разрыв дипломатических и торговых отношений с Англией был воспринят в СССР как несомненный признак неотвратимо приближавшейся британской агрессии.
