Теперь мальчик заметил зрителей, покосился, но сделал вид, что ему все равно. Манечка вновь махнула братьям. На этот раз ее заметил самый младший, Ванечка, сорвал фуражку, ответил на приветствие сестры.
Ася узнала в держащем змея того самого мальчишку из лодки, показавшего на нее пальцем.
Мстительная мысль на миг закралась в голову: что, если бы мальчик не справился с веревкой и веселый хвостатый змей вырвался бы у него…
Не успела додумать до конца, порыв ветра рванул бумажное чудо, мочальный хвост взвился, веревка натянулась… Мальчишка упустил сокровище!
Змей, освобожденный, рванулся в небеса, дразня хвостом, вильнул влево, понесся над рекой…
Дружное «а-ах» прокатилось среди гимназисток.
Мальчик на том берегу схватился за голову. Ребята помчались вдоль берега вниз против течения. Дьякон вприпрыжку бежал следом.
– Девочки! Кажется, змей направляется к нам, – заметила учительница. Повторять не пришлось. Стайка гимназисток сорвалась с места и полетела вдоль линии воды. С соборного моста прохожие могли наблюдать, как по двум противоположным берегам, устремившись в одну сторону, несутся две ватаги – мальчиков и девочек.
Правда, одна девочка посчитала неприличным для себя нестись сломя голову. Она важно и неторопливо шла, словно вся эта суета ее никоим образом не касалась. Спина прямая, нос – кверху. Вот еще, заниматься ерундой!
Учительница и все девочки были уже далеко, когда вдруг капризный ветер сменил свое направление. Бумажный змей завис над Учей, покачался в вышине и, словно повинуясь минутной слабости, поплыл в противоположную сторону. Туда, куда и устремлялась сама река, – вверх по течению.
Мальчики, бородатый дьякон, а также гимназистки и учительница – все остановились, удивленные, и повернули головы.
Бумажный проказник потанцевал, качая хвостом, над самой головой одинокой важной девочки и… приземлился у ее ног.
На секунду и мальчики, и дьякон, и девочки с учительницей, бабы на мосту – все замерли. Но снова все пришло в движение. Только теперь в обратном порядке.
Ася подняла змея. Он был довольно тяжелый. Сразу и не поверишь, что это сооружение способно летать.
Она неторопливо шествовала к мосту, краем глаза наблюдая, как туда же направляется делегация мальчиков. Среди них был и ее недоброжелатель, Алексей Вознесенский.
Интересно, что он теперь скажет? Ведь она может и не отдать ему змея. Пройдет мимо, будто и не заметила, не удостоит даже взглядом.
Шла и думала, что бы такое сказать этому выскочке… Придумывая обидные фразы, даже не слышала, что кричат ей девочки. Войдя на мост, она остановилась, словно решив подождать подруг. Мальчики на том берегу замешкались. Дьякон сидел на травке, улыбаясь в усы.
Ася, склонив голову набок, выжидательно поглядывала на мальчишек. Ее поза говорила: подойдите сами, вам нужнее. Должен был подойти тот, кто упустил змея. Но вероятно, он подозревал, что в голове гимназистки уже крутится язвительная фразочка… Он остановился, нарочно небрежно облокотившись о перила моста, и вызывающе уставился на нее. Выражение лица его было насмешливым и даже несколько высокомерным. Он легонько подтолкнул вперед младшего брата. Ступай, мол, забери!
«Не отдам!» – решила Ася.
Ванечка уже бежал к ней, широко улыбаясь.
– Девочка! Спасибо, что вы его поймали!
Не успела она рта открыть, мальчик принял у нее из рук змея, развернулся и – только его и видели.
Ася невольно подалась следом, словно желая задержать парламентера.
Едва братья поравнялись, старший отделился от перил, усмехнулся и сквозь зубы залихватски плюнул в реку. Ася отвернулась и пошла навстречу девочкам.
Как приятно дружить втроем! Еще в первую неделю гимназического ученичества подружки уединились под лестницей во время большой перемены и поклялись дружить вечно и делить на троих все свои тайны.
– И никого не принимать в наш кружок! – добавила Сонечка, на что Ася, которую подруги называли не иначе как Инна, торопливо кивнула, не желая делить новых подружек ни с кем.
– Теперь мы – три подружки-неразлучницы, – серьезно вздохнула Маня Вознесенская и добавила: – Нужно есть землю…
Повисла пауза, во время которой Асина уверенность в собственной стойкости слегка поколебалась. Кушать землю она не рассчитывала.
– Землю только парни едят, – живо возразила Сонечка. – Для девочек достаточно съесть один бублик на троих и запить чаем.
И повела подруг в чайную. Там их напоили чаем со сдобными калачами. Ася долго сомневалась – удалось ли столь странным образом закрепить их клятву дружбы, поскольку калачи были непростительно пышные, а услужливый половой так подобострастно увивался вокруг их стола, что совершенно не было возможности придать ритуалу необходимую таинственность. Впрочем, эта чайная стала на долгие годы местом их маленьких пиршеств… Ася – аккуратистка и молчунья, надежная хранительница чужих секретов, Манечка – добрая душа, напрочь лишенная эгоизма и зависти, и Сонечка – огонь и ветер. Только втроем они ощущали себя по-настоящему счастливыми и на протяжении гимназических лет оставались неизменной неразлучной троицей.
Отец Сонечки, Данила Фролович Круглов, держал чайную с постоялым двором на углу торговой площади. Дом Кругловых находился в Останкове, за Обнорой. Там же Кругловы имели землю, на которой трудились старшие братья девочки и наемные работники. Сонечку привозили в гимназию на двуколке.
В просторном ореховом шифоньере, что стоял в светелке верхнего этажа дома, чего только не было! Платья, шляпки, капоры, пелерины, капоты и палантин. А лент, бисера, цветных пуговиц!
Но сама-то Сонечка была абсолютно равнодушна к содержимому своего шифоньера и однажды призналась Асе, что хотела бы родиться мальчиком и всегда сожалеет, что это невозможно.
– Честно говоря, я до самой гимназии надеялась, что когда-нибудь стану мальчиком, как братья, – со вздохом сказала она, наблюдая, как Ася перед зеркалом крутится в ее капоре.
– Зачем?
– Да затем, что мне нравилось все, что нравится им. Лазать по деревьям, скакать на лошади, играть в войну! А меня наряжают в эти неудобные длинные платья, которые вечно цепляются за ветки да колючки.
Ася находила интересным такой взгляд на вещи, но не больше. К тринадцати годам ее начала немного смущать растущая грудь, но в остальном роль будущей женщины ее вполне устраивала. Она подозревала, что богатая подружка немного кокетничает, и легко прощала этот маленький грех. Сонечка, в свою очередь, находила в аскетизме тоненькой гордой Инны что-то притягательное. Старалась перенять у той манеру держаться, двигаться, говорить.
