длинные волосы, девушка перекинула их вперед, оставляя спину неприкрытой. И Влад увидел шрам, тянущийся от правой лопатки до левого бока, заходя на живот. Он так и стоял, не зная, что делать. Молча уйти или позвать травницу, говоря ей вернуться к костру. Ведеслава сделала несколько шагов в глубь озера, скрываясь под водой по самые плечи, и развернулась. Мокрые пряди, словно полчище черных змей, окружали ее тело. Влад неосознанно сравнил девушку с русалкой, только кожа ее была не такой бледной.
— У тебя проблемы со сном, Охотник, — только и сказала Веда. — Я сделаю тебе отвар. Владислав слышал насмешку в ее голосе, вот только глаза оставались по-прежнему серьезными.
— Меня разбудил волк, — ответил Ворон, заводя меч за спину. Он знал, девушке его оружие не нравится. Веда усмехнулась, и Влад понял, сейчас она спросит, боятся ли охотники волков, и решил ее опередить. — Необычный, волкодлак. Меня он не тронул, убежал, но тебя не был на поляне. Вот я и пошел искать.
— Не знала, что здесь есть волкодлаки, — травница пожала плечами, разглядывая растрепанного парня. — Он не тронул тебя, хорошо. Отвернись.
Влад незамедлительно выполнил просьбу, прокручиваясь на пятках. За его спиной послышался шелест воды от девичьих движений, потом шорох густой травы от ее узких шагов. Веда обтерлась тканью и промокнула слегка запутавшиеся волосы, надела штаны и рубашку.
— Идем. Не хочешь отвар, я заварю его себе, — сказала она, равняясь с парнем, а потом сделала шаг вперед.
Ее светлый образ первым утонул в темноте, и Влад пошел следом, боясь, что лесной дух решит вернуться.
* * *
Веда разожгла костер, бросая в котелок несколько трав. Запах мелисы заполнил поляну. Девушка помешивала воду, пока та не закипела, а затем добавила щепотку измельченной сонной травы. Подождала несколько минут и сняла котелок с костра, разливая отвар по кружкам.
Налила и Владу, сидящему рядом. Меч он убрал в ножны, замечая, как тут же расслабились девичьи плечи, больше не чувствуя опасности. И охотнику хотелось узнать, что же таится в прошлом девушки, почему она так не любит членов Ордена Белого Ворона.
Она всучила ему кружку с такой силой, что отвар выплеснулся наружу, обжигая мужские руки. Влад поморщился, но ругаться не стал, только проводил отходящую девушку взглядом. Веда вернулась на свое место, поджимая под себя ноги, подумала над своим напитком, а потом отхлебнула. Вкус был не очень, она это знала, но каждый раз с отвращением делала глотки, не в силах к такому привыкнуть.
— Пей, Охотник, — сказала Ведеслава, замечая, как он замер над кружкой, раздумывая над чем-то. — Ночь скоро закончится, сном забыться не успеешь, как вставать надо будет. Пей.
Влад послушно отпил, по горлу ударило терпкостью, всему виной сон-трава. В одно мгновение тело стало расслабляться, а мысли путаться. Захотелось закрыть глаза и опустить голову на мешок с одеждой.
— А от кошмаров он избавляет? — не ожидая ответа, спросил Влад, через силу допивая отвар до конца. Веки будто железом налились, но он держался.
— Да, но не от всех. Для некоторых нужно особое средство, — практически сразу ответила Ведеслава, отставляя в сторону пустую кружку. — Мучаешься от кошмаров?
Ворон кивнул, раздумывая, стоит ли рассказывать или нет. Веда не выглядела как девушка, которой было бы интересно слушать о его снах. Но сейчас она неожиданно внимательно смотрела на его сонное лицо.
— Сегодня у меня был странный сон. Я проснулся от него и только потом увидел волкодлака… — он пересказал все, что видел, упомянув как дерущихся ворон, так и темный лес, а также свет, который его привлекал.
Ведеслава слушала, не перебивая. Ее губы были поджаты, а брови сведены. Дыхание сбилось, когда Влад детально описал двух схватившихся птиц. Мурашки побежали по ее спине.
Белый Ворон — символ Белобога. Но вот черный. Разные люди говорят по-разному. Разные боги хотят, чтобы их символом была черная, мрачная, но невероятно мудрая птица.
— Вороны против Черномагов, значит, снова будет битва. Снова прольется кровь. Символ Чернобога — Черный Ворон, — прервал ее размышления Владислав.
— Это всего лишь сон, Охотник, — ответила девушка, укладываясь на свою подушку. — Макошь плетет наши судьбы, а не Велес. Его сны всего лишь игра, в которую многие верят и охотно играют. Лишь слуги Велеса получают от него дар видеть сны, которые сбываются потом. Но ты не его слуга. Много думаешь о черномагах, вот и снится тебе такое.
— Может, ты и права, — выдохнул Влад, наконец закрывая глаза. — Спасибо за отвар, Ведеслава. Спокойной ночи.
Девушка не ответила. В ее мыслях черная птица вела бой с белой. Она истекала кровью, но не сдавалась, долго и упорно. Однако потом черные перья разметались по ясному небу, а мертвое тело полетело вниз.
Черные вороны не только связаны с Чернобогом, но также ассоциируются с богиней Мораной.
Глава 4
Белобог. Воплощение света, добра и справедливости. Бог солнечных лучей, чистоты и честности. Он поддерживает порядок в мире, защищает людей и наказывает тех, кто совершает злодеяния. Для этого Белобог избирает Белых Воронов. Их руками он хранит людей от зла, от Чернобога, от нечисти. Люди приносят Белобогу дары, восхваляют его, воспевают в песнях. В честь Белобога устраивают празднества, поют песни, украшают дома белым цветом и символами солнца.
Неизвестный о Боге света и добра
* * *
— Усерднее, девочка! Так во век корень не растолчешь, а нам сок его нужен, — ворчит старуха, заглядывая Ведеславе через плечо. Она старается. Пальцы с силой смыкаются вокруг песта, в который раз надавливая на твердый корень. Пест с шорохом скользит внутри ступы, и Веда давит сильнее. Корень наконец-то трескается, отдавая свой сок. — Слава Моране! Двенадцать лет отроду, а силушек не так и много. А могла бы ведь в поле работать! — никак не унимается бабка, но девочка знает, это напускное. Бабушка хочет, чтобы ее не обижали, да снадобья всякие она могла готовить сама.
— У кого кости ломит, бабушка? Для кого мазь делаем? — интересуется Ведеслава, добавляя к соку корня мяту и бессмертник. К ним много людей заходит, и со многими девочка знакома. Ей всегда приветливо улыбаются. Женщины иногда приносят гостинцы, шьют платья. Мужчины деревянные игрушки дарят. Веда никогда в них не играла, не до этого было, но они украшают ее небольшую комнату на втором этаже.
— У меня и ломит! — усмехается старуха, подавая девочке бутылек с маслом. — Не поторопишься, так ходить вовсе перестану. Будешь знать, как одной за травами отправляться!
Ведеслава громко и заразительно смеется, глядя на
