Немного подумав, я ответила:
«Доброе… Можно попробовать. Думаешь, сегодня у нас получится?»
Андрей: «Приложу максимум усилий. А ты?»
С лёгкой улыбкой я выпорхнула из-под одеяла, накинула халат и завязала пояс. Сжимая в руке телефон, подкралась к комнате дочери и, заглянув внутрь, увидела, что она всё ещё крепко спит.
На кухне набрала Андрею короткий ответ: «и я», и отложила телефон.
Поставила чайник кипятиться и достала две маленькие кастрюли — Варя просила сегодня на завтрак вареные яйца и сосиски. Ну, и булочку с маслом, конечно.
Пока всё варилось, налила себе чай. Подошла к окну и выглянула во двор, где парковку покидали несколько машин. Моя машинка, конечно же, была подперта джипом соседа. Но сейчас меня это обстоятельство не заботило вообще. Грызня с ним уже начала превращаться в утренний бодрящий ритуал.
Андрей пока не ответил. Но и сообщение моё ещё не прочитал. Ожидая, я зашла в чат подъезда, в котором со вчерашнего вечера скопилось много сообщений. Что странно. Обычно, у нас не очень многословные соседи. Обычно всё коротко и по делу.
Кто-то превратил клумбу в пепельницу. Чьи-то вещи улетели с одного балкона на другой. А самой животрепещущей оказалась тема бродячих собак. Мол, кто-то видел их недалеко от нашей улицы. Помню, весной их было много в нашем дворе, но потом они куда-то делись. Кто-то писал, что видели их в другой части города. Якобы, они объединились с какой-то ещё стаей и разносили там мусорки.
В любом случае, теперь все будут бояться отпускать детей на улицу одних до тех пор, пока собаки опять не уйдут. Их, конечно, могут выловить, но потом снова выбросят на улицу. Так было уже несколько раз. Поэтому весь подъезд решил просто переждать, когда очередная миграция собачьих стай пройдёт мимо нашего двора.
Смс от Андрея: «Сегодня в восемь?»
Я: «У нас получится в этот раз?»
Андрей: «Я скрещу пальцы до вечера»
Я: «Вся надежда на тебя».
Усмехнувшись, я отложила телефон на подоконник и поставила на зарядку.
Завтрак был готов. Пора будить Варю.
Самым сложным в подготовке к свиданию оказалось позвонить Кате и попросить её посидеть с Варей часа два-три, что меня не будет.
Я ждала шквала вопросов, но подруга довольно быстро согласилась, не вдаваясь в лишние подробности и пошлые шутки.
Видимо, она действительно хотела, чтобы у нас с Андреем всё получилось, поэтому лишний раз даже не дышала в сторону зарождающихся отношений, чтобы ничего не повредить.
— Без проблем, — ответила она на мою просьбу. — Если надо будет, мы с Русиком и с ночевкой с Варей посидим. Не волнуйся и не торопись там. Отдохни нормально.
— Ладно, — слегка недоверчиво протянула я. — Тогда я после садика завезу вам Варю?
— Может, лучше мы к тебе приедем вечером? Русик тут какой-то вонючей химозой свой конструктор склеивает. Окна постоянно открыты, чтобы не задохнуться. Варя простынет ещё. Да и ей, наверное, будет уютнее у себя дома находится в роли хозяйки, чем у нас ждать, когда мама вернётся.
— В принципе, да, — согласилась я. — Просто твой Русик не очень любит ходить в гости, насколько я знаю.
— Да и фиг с ним, — фыркнула подруга. — Я с Варей и одна посидеть могу. Мы-то, девчонками, найдём, чем заняться. Я хоть узнаю, что там в мире мультиков нового.
— Ну, ладно. Тогда до вечера.
— Ага, давай.
После работы я забрала Варю из садика. Всю дорогу до дома она рассказывала мне о том, как прошёл день в садике, какую песню они сегодня выучили и кто из мальчишек опять подрался.
— А можно на горке покататься? Один лаз, — состроила дочка умоляющую мордашку. А я умилилась тому, что у неё иногда получается выговорить букву «р». Далеко не во всех словах, но то, что она иногда мелькает, уже радует. Будто она снова первый раз сказала слово «мама».
— Ты разве в садике не накаталась на горке? — спросила я, паркуясь у дома.
Джипа соседа рядом видно не было.
— В садике все катаются, а я хочу одна. И мы всегда после садика иглаем с тобой на площадке, мам, — рассудительно ответила дочка.
Я вышла из машины, посмотрела по сторонам, прислушалась и убедилась в том, что собак поблизости нет. В чате подъезда о собаках с утра не было больше ни слова. Видимо, они действительно прошли мимо, поняв, что у нас поживиться нечем. Да и на детской площадке было несколько родителей с детьми. Даже чей-то отец сидел напротив качелей и устало ждал, когда его дочка накачается. Наверное, тоже после садика.
— Хорошо, Варя, — открыла я дверцу с её стороны и отстегнула от детского кресла. — Немного покатаемся и пойдём домой. Скоро уже совсем темно станет.
Взяв меня за руку, Варя как можно скорее повела меня к детской площадке. Она всего один раз видела, как наш сосед Лёша перешагнул через забор, и теперь на площадку попадала только так, игнорируя нормальный вход. Перешагивать она сама не могла из-за высоты заборчика, поэтому мне приходилось её переносить. А затем перешагивать самой, потому что так реально было быстрее и ближе.
Варя несколько раз скатилась с горки, покачалась на качелях и, поняв, что выполнила всю свою программу, попросилась домой. Как раз вовремя — мне уже пора бы начать готовиться к свиданию.
Андрей как раз уточнял, в силе ли наша договоренность на сегодня.
Мы с Варей снова перемахнули через заборчик, я поставила её на тропинку между площадкой и дорогой и, движимая какими-то непонятными внутренними инстинктами, вновь подхватила на руки. И именно в этот момент из-за одной из машин, припаркованных у дома, выскочила собака. За неё ещё одна, ещё и ещё.
Они лаяли, скалили пасти. Варя начала кричать в моих руках и извиваться.
Скучающий у качелей чей-то отец, тоже подхватил свою дочку на руки и начал отбиваться от той части собак, что пыталась напасть на него.
Они лаяли, метались, кружили рядом. Варя цеплялась мне за голову, пока я пыталась мелкими шажками добраться до подъезда.
И вот, мы уже на дороге. Варя кричит и плачет. Её всю трясёт от страха, как и меня. Одна из собак осмелилась и вцепилась в моё пальто. Её примеру последовала еще одна. Теперь и мне захотелось тоже кричать и плакать, особенно увидев, как отец, удерживающий на руках свою дочку, как-то смог вооружиться палкой и теперь смело шагал к своему подъезду, отмахиваясь от собак, часть которых перебегала, чтобы напасть на меня.
Я уже была близка к тому, чтобы плюнуть на осторожность и просто начать бежать к подъезду, игнорируя щелкающие рядом пасти.
Но откуда-то издалека послышались гудки машины. За ним последовал свист тормозов. Собачий лай сменился воем и скулежом, от которого стыла кровь в венах. Всего мгновение и рядом со мной материализовались чьи-то плечи. Крепко держа дочку, я слышала чей-то отборный мат, видела, как ноги в черных берцах пинают оставшихся рядом собак, а затем почувствовала, как кто-то пытается забрать из моих рук Варю.
— Лёша! — услышала я голос дочери, плач которой стих. Она потянулась к его рукам, пытаясь оттолкнуться от меня, так как я всё ещё крепко держала её, прижимая к себе.
— Привет, малая. Привет. Покатаемся? — в какой-то суете ответил ей мужской голос. А затем мою талию обхватила крепкая мужская рука и практически затолкнула меня в высокую машину вместе с Варей.
Я не сразу сообразила, как закрылась дверь. Как я оказалась в тепле и безопасности, и как Варя быстро перебралась с моих рук в руки к Лёше, который уже сел за руль и ударил по газам, увозя нас со двора.
Варя успокоилась почти мгновенно, стоило ей перебраться к Лёше на колени. Он позволил ей держаться за руль всю дорогу, а я в это время судорожно разглядывала её ноги-руки, пытаясь найти следы от укуса собак и боясь этого больше всего на свете.
— Нормально всё, — как-то по-взрослому строго произнёс Лёша, мягко сжав мою ледяную от страха руку своей теплой рукой. Я привыкла к его ленивой, слегка развязной манере общения, и сейчас немного опешила, услышав новые интонации в его голосе. — Ничего не болит, Варя? — спросил он, глянув ей на макушку.
