— Я! Возвращаться? В сутолоку и суматоху жизни мелких людишек, которые не знают великого слова — Порядок? Которые не имеют высокой жизненной цели? Нет. Мое место здесь. Среди моих коллекций и тишины!
— Но ваш брат так переживает!
— Это несоизмеримо! — Гарольд Иванович расстегнул пижамную куртку, и там обнаружился широкий кованый пояс с прикрепленной к нему связкой ключей. Он выбрал маленький серебряный ключ, подошел к большому резному шкафу и, прикрывая замок от гостей спиной, открыл его. Шкаф был поделен на плоские ящики. Один из них Гарольд Иванович вытащил. Осторожно перенес на письменный стол и произнес: — Можете убедиться сами.
На планшете ровными рядами были прикреплены насекомые. Совершенно одинаковые паучки, почти прозрачные, с ноготь размером, но с длинными тонкими ножками.
— Знаете ли вы, мои дорогие гости, — сказал Гарольд Иванович, — что этот вид паука неизвестен науке? Совершенно неизвестен. Ни один ученый не подозревает о его существовании. И я его открыл! А знаете ли, как он называется? Он называется Паук Гарольди! В мою честь! А в этом шкафу хранится еще более ста неизвестных видов. Более ста. И все они называются в мою честь!
— Очень интересно, — сказал Пашка. — Но если все они Гарольди, как их различить?
— Их вам не надо различать. Я их различаю, и этого достаточно.
— А зачем вам так много одинаковых? — спросила Алиса.
— Одинаковых? В природе не бывает двух одинаковых особей. Каждая отличается. Как отличаемся мы с вами. Я же каждого паука знаю в лицо! Я никогда их не перепутаю. Я должен поймать всех, всех, понимаете? И всех наколоть на булавки. Они все Гарольди — они все мои!
— Но их не останется, если вы их всех поймаете!
— Это мой идеал. Тогда они останутся только здесь! И если вы, профессор Браун, или вы, доктор Сигемицу, захотите убедиться в их существовании, пожалуйста, идите ко мне, просите, умоляйте! И, может быть, я соглашусь показать, а может, и нет…
Гарольд уморился, побледнел. Он устало поставил обратно на место планшет с паучками, запер шкаф и застегнул пижаму.
— Это романтическая половина моей жизни.
— А ту… сколопендру вы нашли?
— Молчите! — вдруг испугался Гарольд Иванович. — Вокруг завистники. Не смейте говорить о самом святом, самом сокровенном!
Он перевел дух, прошел к себе за стол, уселся, устало положил руки перед собой.
Наступило долгое молчание.
Его прервал Пашка:
— А вопрос можно задать?
— Задавай.
— Кто такой Четырехглазый?
— Кто-кто?
— Четырехглазый.
— В жизни не слышал такого имени. А почему ты спрашиваешь?
— Все здесь боятся Четырехглазого. Он правит подземным царством и всех страшно угнетает.
Гарольд Иванович снял очки, прикрыл их ладонью. Покачал задумчиво головой.
— Нет, не приходилось слышать такого имени.
— Но кто же правит этим царством? — не сдавался Пашка. — Кто командует этими… с палками?
— Лемурами?
— Пускай лемурами. Кто сидит на троне в тронном зале? Кто заставляет гномов приносить ему драгоценные камни, кто убивает неандертальцев? Кто держит людей в камерах? Неужели вы не знаете?
— Как? Держит людей в камерах? Угнетает неандертальцев? Здесь? В царстве свободы и порядка? Не представляю. Мальчик, тебя ввели в заблуждение.
— Но кто здесь главный?
— Ума не приложу. Я никогда об этом не задумывался. Наверное, кто-то правит. Но я же ученый, я романтик, я занимаюсь своими делами и не вмешиваюсь в окружающую жизнь.
— А кто вас кормит, кто сделал вам эти кресла и стеллажи?
— Паша, дорогой мой, ты мне надоел, — сказал Гарольд Иванович. — Ты все время задаешь нетактичные вопросы. Я же тебе сказал — совершенно не представляю, что происходит вокруг. Я живу как бы в башне из слоновой кости. Я изолирован от мира и выбираюсь отсюда только на экскурсии в поисках насекомых.
— Странно, — сказал Пашка.
Он не верил этому кабинетному ученому.
— Что же мы должны сказать вашему брату Семену Ивановичу? — спросила Алиса. — Вы не хотите возвращаться?
— Ты угадала. Не хочу.
— Может, вы напишете ему письмо?
— Здесь очень плохо с бумагой.
— Но вы ему посылали письмо. На золотом листке.
— Золото денег стоит, — отрезал Гарольд Иванович. — Скажите Семену на словах, чтобы не беспокоился и не вмешивался в мои дела. Сколько нужно повторять одно и то же!
— Хорошо, мы пойдем, — сказала Алиса.
— Возвращайтесь и забудьте о том, что видели. Я устал и не буду вас провожать.
— До свидания.
Гарольд Иванович не ответил.
Пашка первым пошел к двери. Алиса за ним. Они вышли на лестничную площадку, закрыли дверь. Щелкнул замок. И тут же они услышали, как звякнула цепочка.
Молча они прошли коридором, вышли в тронный зал. Там было пусто и тихо.
— Он и есть Четырехглазый, — сказал Пашка, глядя на пустой трон.
— Помолчи, — сказала Алиса. — Здесь слушают. Нам бы скорее добраться до лодки.
— Точно, — согласился Пашка. Но у выхода из тронного зала начал сомневаться. — Не в моих правилах бросать угнетенных на произвол судьбы.
— Пашка!
— Правильно. Мы вернемся.
— Пашка!
— Двенадцать лет Пашка. И знаю, что говорю.
Дверь из тронного зала медленно распахнулась. Два чудовища, что стерегли ее с той стороны, скалились, заглядывая внутрь.
— Скажите, как вас назвать? — спросил Пашка, который совсем расхрабрился.
— Мы тролли, — ответило одно из чудовищ и щелкнуло зубами так, что уши заложило от грома.
Охранники-лемуры стояли поодаль, палки наготове.
— Господин Гарольд Четырехглазый, — сказал Пашка, — велел нас отпустить.
И он пошел по коридору прочь от тронного зала. Охранники шли сзади.
— Видишь. — Пашка наклонился к Алисе: — Они не возражали.
— Это ничего не значит, — сказала Алиса. — Не исключено, что он все же просто эгоистичный ученый, который ничего, кроме своих пауков, не видит. И в самом деле не подозревает, что происходит вокруг.
— А кто же тогда здесь правит?
— Не знаю. Не видела.
— Ты наивная или притворяешься?
— Я осторожная, — улыбнулась Алиса.
Пашка спросил:
— А почему он назвал их лемурами? Ведь лемуры — это такие обезьянки. У Аркаши был лемур, маленький, как белка, только без хвоста.
— Я думаю, что обезьянок назвали лемурами в память об этих. О жителях подземелий, наверное, потому что они ночные.
— Эх, скорей бы выбраться! Мы бы такую экспедицию организовали. И главное — освободили бы угнетенных!
— Я думаю, что Гарольд Иванович именно этого и боится, — сказала Алиса.
Эта мысль пришла ей в голову, потому что лемуры остановились перед лестницей, что вела в камеру. В ту самую, из которой их час назад увели.
Лемур сказал хрипло:
— Иди. Наверх!
И в самом деле, откинув люк, Пашка оказался в загончике с решеткой.
Решетка была закрыта. Люк захлопнулся.
— Вот этого я от него не ожидал, — сказал Пашка.
— А я, к сожалению, ожидала, — ответила Алиса.
Глава 9
Попытка бегства
Из темного угла камеры послышался голосок:
— Вы живые? А я так боялся за вас.
— Гном! — удивилась Алиса. — Ты почему не убежал?
— Тише. Там снаружи дежурит лемур. А у лемуров замечательный слух.
Алиса присела перед гномом на корточки.
— Я боялся за вас, я думал, что вас съел Четырехглазый. Или тролли разорвали. Я думал — подожду, пока выключат свет. Тогда побегу к своим. Но я еще думал — а вдруг они придут обратно? Вдруг вы нашли стеклянное яйцо и разбили его?
— Спасибо, — сказала Алиса, — что ты думал о нас. Но стеклянного яйца мы не нашли.
— А Четырехглазого видели?
— Может быть, видели. Только я не уверена. Мы видели одного человека и даже разговаривали с ним.
— Какой он? Скажи, какой?
— Он невысокого роста, в очках, седой, он собирает подземных насекомых. А живет в маленькой квартире за тронным залом.
— Нет! — воскликнул гном. — Это не тот. Это кто-то из пленников Четырехглазого. Он скрывает их в подземельях. Четырехглазый громадного роста, у него оскаленные, как у тролля, зубы, у него четыре глаза. Когда он говорит, изо рта у него идет дым. Если он поглядит на тебя в упор, ты падаешь без чувств.
Лемур, который стоял снаружи, услышал голоса и заглянул сквозь решетку.
— Что за разговоры? — спросил он. — Нельзя. Надо молчать.
— Молчим, молчим, а ты не подслушивай, — сказал Пашка. — А то я тебя заколдую.
— Нельзя, — сказал лемур, но от решетки отошел.
— А лемуры служат Четырехглазому? — спросила Алиса.
— Некоторые служат, а некоторые боятся. Лемуры глупые. Лемуров можно обмануть, мы, гномы, их обманываем. Вот тролли — это ужасно. Тролль может гнома одним зубом перекусить. Это наши самые страшные враги. И Четырехглазый их любит. Он, может быть, сам из троллей.
