Пока можно было видеть из окон знакомые поместья, Арабелла все еще плакала, но к тому времени, когда карета поехала по незнакомой местности, девушка почти успокоилась и, осторожно вдохнув из флакона с нюхательной солью, предложенной дрожащей рукой мисс Блэкберн, смогла осушить свои слезы и даже почувствовать некоторый комфорт благодаря роскошной котиковой муфте, лежащей на ее коленях. Эту муфту вместе с палантином, накинутым на плечи, с любовью послала ей тетушка Элиза — именно та тетушка, которая однажды прислала маме комплект розового нижнего белья из индийского муслина. Даже если девушка никогда ранее не покидала родного дома, она не может полностью отдаться своим печальным думам в то время, когда руки ее утопают в муфте, такой же большой, как на картинке в журнале la Belle Assemblee. Муфта была такой большой, что папа… но было бы, наверное, лучше сейчас не думать о папе и ни о ком другом из милых ее сердцу домашних. Лучше обратить внимание на пейзаж или помечтать о предстоящих удовольствиях.
Для молодой леди, которая никогда не выезжала далее Йорка — и то только один раз, когда папа взял ее и Софию на конфирмацию в кафедральный собор — все новое, что встречалось по пути, было предметом глубочайшего интереса. Для тех, кто привык к быстрому путешествию на почтовых, поездка в громоздкой карете, которую тянет пара лошадей, отличающихся выносливостью более, чем необходимой в данной ситуации резвостью, показалась бы невыносимо тягучей. Для Арабеллы же это путешествие явилось целым событием, а для мисс Блэкберн, давно приученной к ужасающим неудобствам наемных экипажей, эта карета явилась неожиданным комфортом. Поэтому обе леди, настолько успокоились, что были в состоянии вести беседу, стали мечтать о закусках, которые им предложат во время предстоящих остановок. Как выяснилось, наши путешественницы ничего не имели против кроватей на почтовых станциях и даже представить себе не могли более удобного способа передвижения, чем в карете сквайра.
Надо сказать, что их очень хорошо приняли в Арксее, где тетушка Эмма заботилась о них с величайшей добротой и не переставала при этом повторять, что Арабелла просто вылитая мать. До того, как снова отправиться в путь, они провели два дня в Арксее. Арабелле очень не хотелось покидать этот большой, неприбранный дом, который был таким же добрым, как тетушка Эмма и таким же веселым, как ее двоюродные братья и сестры. Но кучер Тимоти доложил о том, что лошади уже прекрасно отдохнули, так что нет причин тянуть с отъездом. Сердечно простившись со всеми домочадцами тетушки Эммы, Арабелла и мисс Блэкберн отправились дальше.
После веселого и гостеприимного Арксея нашим дамам показалось достаточно скучно сидеть весь день в карете, а, когда мимо них несколько раз пронеслись почтовые кареты и спортивные коляски, запряженные рысаками, Арабелле захотелось, чтобы карета сквайра не была такой громоздкой и неуклюжей, а лошади обладали бы меньшей силой, но большей подвижностью. Было бы также неплохо иметь возможность менять лошадей, а не ожидать в холле душного постоялого двора, пока подкуют их тяжеловозов. Арабелла с трудом могла вынести презрительные взгляды тех, кто только что въехал во двор в очаровательной двуколке, запряженной взмыленными лошадьми, а также конюхов, стремительно бросившихся запрягать свежую пару лошадей.
Но путешествие продолжалось, и погода, которая была хотя и довольно холодной в Йоркшире, стала еще более ухудшаться по мере их продвижения на юг. В Линкольншире начался дождь, и все как-то сразу померкло. На дороге можно было встретить совсем немного людей, а местность, по которой они ехали, выглядела так непривлекательно, что мисс Блэкберн пожалела о том, что они не взяли с собой шахматной доски, с помощью которой в плохую погоду, когда нет никакого желания смотреть в окна, можно было бы коротать время. В Туксфорде им не повезло, так как в гостинице «Объятия нового замка» не оказалось свободных мест, и они были вынуждены устроиться на ночлег в очень непривлекательном, крошечном постоялом дворе, где им постелили плохо просушенные простыни, явившиеся причиной того, что мисс Блэкберн не только продрожала всю ночь от холода, но и встала утром с больным горлом и заложенным носом. Арабелла, которая, несмотря на свой нежный облик, не так-то легко подвергалась простудам, не пострадала от холода, но ее душа жительницы севера страны была оскорблена видом пыли, застилавшей пол под кроватью. Именно с этого момента и начала Арабелла с нетерпением ожидать конца путешествия. Было ужасно также обнаружить, уже упаковав мамин несессер и готовясь покинуть это неприглядное место, что одна из рессор кареты нуждается в ремонте. Было решено, что следующую ночь они проведут в Грэнтхаме, который, как было указано в путеводителе, находится в двадцати пяти или тридцати милях от Туксфорда. Арабелла даже и не мечтала о том, что они поедут до Ньюарка без остановок, так как кучер Тимоти, который в их поездке решал все, не любил быстрой езды. К счастью, рессору быстро починили, и они достигли Ньюарка как раз ко времени ленча. Здесь во время кормления лошадей кучер столкнулся с одним из конюхов, который с издевкой спросил его, не королевская ли это карета. Этот вопрос так оскорбил Тимоти, что ему так же, как и Арабелле, захотелось добраться до Грэнтхама как можно быстрее.
Когда они выехали из Ньюарка, снова пошел дождь и стало холодно и промозгло. Мисс Блэкберн укуталась в громадную шаль и жалобно посапывала, полностью отдавшись поработившей ее простуде. Даже Арабелла, обычно ладившая с непогодой, постепенно начала страдать от сквозняков, которые разгуливали по карете так, что девушке пришлось не переставая шевелить пальчиками на ногах, на которых всего-навсего были надеты алые тканевые полуботинки.
Карета уже несколько миль катилась по пустынной дороге без каких бы то ни было происшествий, пока у поворота на Балдертон сборщик налогов, поняв, что кучер кареты — явная деревенщина, сделал энергичную попытку выманить у него деньги. Но хотя Тимоти никогда раньше не пересекал границ Йоркшира, он был намного решительнее, чем любой из этих мягкотелых южных людишек, которых он так сильно презирал, и, разумеется, знал очень хорошо, что пошлина уплаченная им на последней заставе, дает право на проезд до южной оконечности Грэнтхама. Обменявшись определенного вида любезностями, от которых мисс Блэкберн в ужасе застонала, а Арабелла — увы — прыснула, он одержал победу над этим представителем власти и, победно взмахнув хлыстом, тронул лошадей.
— Моя дорогая, я начинаю очень уставать от нашего путешествия, — призналась Арабелла. — Я уже почти что мечтаю о том, чтобы на нас напал какой-нибудь разбойник.
