Сестра с шумом выдыхает и опускает руку, которой тянулась к кофеварке. В этот момент я слышу, как хлопает дверь.
— Зайчик, — доносится бас из коридора, — слушай, денежку дашь? Я вспомнил, что карту на работе оставил.
— Иди-ка сюда, Валер, — цедит сквозь зубы сестра. Раздается тяжелый топот. Валера вырастает в проеме кухни, и я как-то сжимаюсь, стараясь спрятать голову в плечах, потому что цапаться из-за кофеварки мне с ним неохота. Как-то это опасно для жизни, что ли. Черт с ней, что ли...
— А? — интересуется Валера, а сестра криво улыбается.
— Слыш, в каком магазине ты кофеварку брал, говоришь?
— Э-э, — тянет странно он, стрельнув в мою сторону взглядом, — ну... в Эльдорадо вроде.
— А документы где?
— Да не было документов... не положили.
— А чек?
— Да выкинул я его. Подарок же типа.
— Пфффф, — выдыхает сестра. Потом подрывается и убегает куда-то. Я слышу, как хлопает балконная дверь, громкий шорох, грохот, мат сестры, и осторожно стараюсь смотреть в сторону холодильника, а не Валеры. Чую, сейчас будет буря.
Сестра возвращается спустя три минуты. Валера едва успевает закрыться локтем, когда в него летит пыльная и мятая коробка.
— Это была упаковка из-под мультиварки, падла, — рявкает сестра так, что на люстре звенят плафоны, а я подлетаю на стуле от неожиданности, —так это ты обчистил мою сестру?!
— Ты че, эй, зая, —— растерянно бормочет Валера, отступая, пока эта мелкая фурия, уперев руки в бока, надвигается на него, — просто коробку потеряли в магазине.
— Василис, а что еще пропало? — мило спрашивает сестра, а я прокашливаюсь в кулачок.
— Постельное белье... со звездным небом. С подсолнухами такими желтыми... несколько наборов с цветами было.
— Ну, то есть то, которое мы дарили несколько лет его маме, — рычит сестра.
— Зая... Зая, бутылку поставь, бляха, — бормочет Валера, быстро меняя траекторию движения, когда моя сестра хватает со стола бутыль оливкового масла и сжимает в кулаке, как оружие, — Зая, я не трогал ни хрена! Мне ключи отдали — я тебе передал! Ничего у нее в хате не трогал! Мля!
Валера уворачивается от удара, с грохотом сбив стул, и едва не влетев в меня, а потом быстро убегает в коридор. Сестра несется за ним.
— Зая..а... ты! Блин! Да харэ! Да ты че?! — уже более приглушенно доносятся до меня вскрики мужика. Потом я слышу громкий звон, грохот, крик сестры «беги, падла мерзкая!», снова грохот — уже откуда-то с лестничной площадки, и, наконец, хлопает входная дверь. Я сижу, ни жива, ни мертва, хлопая растерянно глазами. Как-то совсем вышло нехорошо.
— Фух, — возвращается на кухню сестра, сдувая с лица выпавшие из пучка пряди. Она встречается со мной взглядом и внезапно хмыкает, — да уж, Вась... не такой уж твой бывший муж и урод, оказывается.
— Да-а, — тяну я тихо, не в силах придумать более интересный ответ.
Блин. Лучше бы она мне не напоминала о нем.
* * *
Сестру я покидаю через два часа. Как-то совсем грустно бреду от такси до своего подъезда, несмотря на то, что у меня должно быть новогоднее настроение. Какое, блин, настроение? Особенно после сцены с кофеваркой. Это ж надо было...
Где-то внутри скребет мерзкое чувство и мысль, что, может, зря я сестре сказала об этом? Теперь из-за меня сестра тоже с испорченным настроением будет встречать одна Новый год. Ну украл ее Валера технику... все-таки ей принес, не пропил же. Могла бы я и промолчать. Потом бы намекнула.
Я закидываю домой покупки, ставлю вино в холодильник, и снова заказываю такси, потому что стены квартиры на меня давят. Какого-то черта я прошу водителя отвезти меня к кафе, в котором мы раньше любили сидеть с Ярославом. Не из-за него... Просто теперь ,наверное, я могу посидеть в том замечательном кафе не скрипя зубами от злости и досады.
Оно почти не изменилось за это время.
Я заказываю кофе, сажусь за столик у окна и смотрю на снежинки за стеклом.
В голове всплывают картины вчерашнего дня. Еще я почему-то думаю о том, как Ярослав сейчас проводит время на Мальдивах. И даже несмотря на то, что я отчетливо представляю его рядом с Миленой, представляю, как они смеются, болтают, как вместе ждут рождения своего первого ребенка, я неожиданно осознаю странную вещь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я больше не злюсь на него. Не завидую. Обида куда-то ушла, оставив после себя легкую и приятную пустоту. Словно с души убрали камень, который там лежал и давил уже много лет. Несмотря на то, что у нас ничего не вышло и я не смогла из лейтенанта вырастить генерала. Несмотря на еще кучу мелочей, которые не давали мне покоя все эти годы. Да черт бы с ними.
Глубоко в душе сейчас я желала нам обоим найти свое счастье. И сильно надеялась, что с той ситуацией с Миленой вышла какая-то ошибка, и Ярослав вчера так же отпустил все обиды, и сможет строить личную жизнь без оглядки на прошлое.
Рядом кто-то останавливается и я вздрагиваю от неожиданности. Когда я поворачиваю голову, что сперва мне кажется, что я обозналась, и этот человек в темном пальто на самом деле не...
— Ну еще раз привет, Вася, — напротив меня садится Ярослав, а я изумленно смотрю на него.
Часть 17
— Разве ты не должен быть с Миленой? — вырывается у меня. Я даже удивленно бросаю взгляд на свой кофе — не подлили ли мне туда что-нибудь галлюциногенное. Вроде бы все в порядке на первый взгляд — я вижу обычный капучино, на котором уже расплылось сердечко из пены.
Значит, Ярослав передо мной — вполне реален. Он, кстати, выглядит каким-то задолбанным и отрешенным — то ли перелет туда-обратно на него так подействовал, то ли у него были крупные неприятности.
— Нет, Вася, я не должен быть с Миленой, — произносит почти-бывший-муж, положив свой «Айфон» на стол, и двигая к себе меню кафешки, — я только что вернулся. Буквально недавно сошел с самолета. Мне передали, что ты звонила. Что-то произошло?
Шутит, что ли, так быстро решил вернуться? В эти зимние холода после теплых-то Мальдив... Какая там рыба или медуза его укусила?
— Не говори, что ты из-за моего звонка прилетел, — хмыкаю я. Ярослав в ответ едва улыбается.
— Нет. Я тут живу, если ты не забыла, — отвечает он, и, увидев мое неподдельно заинтересованное лицо, вздыхает, — я летал на Мальдивы, чтобы расставить все точки над «и». ДНК-тест и неприятные разговоры с бывшей невестой... всё такое. Кофе тут все такой же вкусный?
Надо же. Неужели разошелся с девчонкой? Никогда не любила наблюдать за чужими отношениями, но тут даже мне становится интересно.
— Нет, не очень вкусный, если честно, — я пожимаю плечом, — встречала и повкуснее. И что тебе ДНК-тест показал?
Я не получаю ответ, к тому же, Ярослав поднимает на меня такой красноречивый взгляд, что мне он, в принципе, и не нужен становится. Кажется, я давлю почти-бывшему-мужу на больные точки. Но он сам подсел за мой столик и сам решил начать рассказывать обо всем.
— Ясно, — подвожу за него итог я, — ребенок не твой. Да?
— А ты думала, что она просто так пыталась меня убить? Он не может быть мой. По срокам у нее вот-вот начнутся роды, а не через месяц, как планировалось.
Оу. Это серьезный косяк... Я чувствую, как мое лицо кривится в гримасе, потому что Милена — просто эталонная дура. Дети, которые родились на месяц раньше срока сильно отличаются от детей, которые появились на свет вовремя — и, вроде бы, каждая беременная женщина об этом знает, но не невеста Ярослава. Видимо, он действительно выбирал не умную девочку, а удобную.
— И что ты сделал? Вышвырнул ее из отеля, аннулировал контракт в роддоме...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вася, — перебивает меня Ярослав, хмуро посмотрев, — я тебе кто? Мудак, что ли? Я не стал ничего аннулировать. Хотя, может, стоило бы, но у меня рука не поднялась.
— Ты не мудак, — вздыхаю я, — ты дурак. Но это лучше, чем быть мудаком, ей-богу.
— Закончим эту тему. Как тебя сюда занесло? — Ярослав жестом подзывает официантку, а я чувствую, что мои щеки розовеют.
