Вечные фигуры движения бытия! Мы всегда будем отрицать их и приветствовать, забывать, находить, перекраивать. Слава их переменчивому постоянству! Пусть они вводят нас в извечный грех счастливого заблуждения. Да уверует Командир в полет шара, треугольника, лоскутного, как прабабушкино одеяло, парашюта. Ведь и сам он гонит в кромешной пустоте за тридевять земель, парит в пустоте на сказочно современной птице.
Любомир Пенков
КОШКИН ХВОСТ
В сущности, все началось буднично, если не считать того, что профессор Иеремия Фикс не порезался во время бритья. Само собой, такое случалось редко. Профессор неопределенно произнес «гм» и покосился в зеркало. Невероятно — ни единой царапины! На всякий случай Иеремия Фикс добавил еще одно «гм» и скорее всего продолжил бы созерцание своей гладко выбритой физиономии, но в этот миг последнее порождение профессорской страсти к конструированию бытовой техники — кофеварка «Несси» — мощным ревом сообщила, что достойно исполнила свой долг. Иеремия Фикс подпрыгнул и ринулся на кухню, сопровождаемый котом Элмером.
Примерно на середине пути профессор с опозданием обнаружил, что все еще держит в руках электробритву, в третий раз произнес «гм» и, преисполненный благими намерениями, резко дал задний ход. Именно в этот момент Элмер на собственном горьком опыте познал, что дорога к благим намерениям вымощена адом, — Иеремия Фикс, едва не наступив на его хвост, подскочил и приземлился на пороге ванной, а оскорбленный до глубины души кот с жутким воем укрылся в спальне.
Справедливости ради следует сообщить, что такое конфликтное пересечение путей старых друзей произошло не в первый раз и даже не во второй и не в третий. Но, возможно, из-за особой точки зрения, которая появилась у Иеремии Фикса после приземления или из-за чего-нибудь еще — сегодня это неважно, — профессор впервые заметил, как много эмоциональной энергии излучает хвост обычно ласкового, а сейчас разгневанного животного.
Иеремия Фикс сел на корточки, задумчиво сморщил лоб и, не рассчитывая на особое понимание со стороны пострадавшего, совершенно механически позвал: «Кис-кис-кис…» Еще раз доказывая, насколько мизерны человеческие познания в области кошачьей психологии, в дверях тут же появился Элмер, демонстративно потерся спиной о косяк и нежно посмотрел профессору в глаза. «Странно, — произнес Иеремия Фикс и выпрямился, а потом обернулся и снова взглянул на переполненного добрыми чувствами Элмера. Еще раз повторив: — Странно, как я этого раньше не замечал…» — профессор удалился на кухню.
Скрытый смысл его слов чуть не стал в один ряд со жгучими тайнами Бермудского треугольника, Несси и НЛО, ибо, придя на работу, профессор тут же забыл о блестящей догадке, которая дома пронзила его мозг. И никто не смог бы подтвердить, играет ли особая точка зрения важную роль в открытиях; впрочем, разве Ньютон не лежал под яблоней, а Архимед — в ванне, когда они открывали свои знаменитые законы?..
То, что Иеремия Фикс так быстро позабыл, что сказал «Странно…», никого не должно удивлять. Он был психофармакологом и работал по договору на одну частную фирму с громким наименованием «Долой стресс!». В своем почти документальном рассказе мы должны подчеркнуть, что его задача, хотя и сформулированная столь однозначно, отнюдь не была легкой. Срок договора наполовину истек, а очередной эксперимент зашел в тупик. После приема определенного количества этанола с примесью ароматических веществ у подопытных резко повышался эйфорический потенциал; казалось, проблема стресса решена. К сожалению, полученный эффект оказался весьма кратковременным: несколько часов спустя добровольцы впадали в мрачное настроение, а нередко наблюдались и некоторые нежелательные явления санитарно-бытового характера. Нужно было разработать принципиально новую методику; поэтому, оказавшись в лаборатории, Иеремия Фикс моментально забыл о злополучном инциденте, случившемся между кухней и ванной.
И вполне могло бы случиться так, что человечество когда-нибудь обрело надежный антистрессовый препарат, если бы двери профессорской квартиры не были снабжены новым по тем временам дактилоскопическим замком «Сезам», каковые узнают лишь палец хозяина.
Придя домой после работы, Иеремия Фикс коснулся замка мизинцем, и дверь бесшумно отворилась. Профессор привычно поискал глазами Элмера. Прихожая была пуста; из холла доносились странные, приглушенные звуки, которых Иеремия Фикс никогда раньше не слышал. Он тихонько снял обувь и на цыпочках прокрался в холл.
Снаружи, на веранде, солидно расхаживал голубь, а по эту сторону стекла, как его зеркальное отражение, нервно переступал Элмер. Профессор никогда бы не вообразил, что кроткий и ласковый кот может так себя агрессивно вести. Шерсть его стояла дыбом, хвост яростно метался из стороны в сторону, а нижняя челюсть мелко-мелко тряслась.
Иеремия Фикс несколько секунд созерцал эту сцену, потом строго позвал: «Элмер!» Последний, самый энергичный взмах хвоста по магической причине разрядил нервозную обстановку, и кот мгновенно опал, словно воздушный шар, в котором сделали дырочку.
Гениальная догадка вновь блеснула, как молния, и профессор блаженно опустился в ближайшее кресло. Вот она, истина! Единственная! Элмер прыгнул ему на колени, устроился поудобнее и замурлыкал…
Прошло много времени. Стемнело, а Иеремия Фикс, механически поглаживая равномерно тарахтящий пушистый ком, все думал…
Назавтра сотрудники зоопарка были приятно удивлены растущим интересом к своим питомцам. Сразу же после открытия там появился Иеремия Фикс. Равнодушно пройдя мимо слонов и жирафов, он надолго застрял перед клеткой со львами. Немногочисленных посетителей поразил способ, с помощью которого высокий, убеленный сединами мужчина пытался установить контакт с огромными кошками. Он громко кричал. «Бу-бу-бу!», а царь джунглей размахивал хвостом и не обращал на него никакого внимания. Наконец профессор попробовал ткнуть пальцем самое старое животное в бок, но оказалось, что, несмотря на преклонный возраст, у того сохранилась отличная реакция. Иеремия Фикс едва успел спасти палец и, пробормотав: «Ах ты, баловник…» — направился к обширному и густонаселенному обиталищу самых обыкновенных домашних кроликов.
Там согласно наблюдениям одного из служителей он вел себя еще более странно. Люди, которые хорошо знают профессора, утверждают, что попросту невозможно, чтобы он садился на корточки, прикладывал ладони рупором ко рту, ждал, пока кролики успокоятся, а потом вскакивал во весь рост с леденящим криком «Бу-бу-бу!», при котором бедные животные цепенели от ужаса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
