же? – Рун призадумался с недоумённым выражением лица. – Договор вроде только.
Лала вздохнула.
– Ну поцелуй же обещанный. Что договор. Мне то не трудно, когда есть магия. Я даже не знаю, получал ли кто-нибудь когда-нибудь из смертных до тебя. Такой дар. Поцелуй феи. А для тебя это пустяк. Который не заслуживает и упоминания. Обидно.
– Так может я не получу его. Мне ж выбирать.
– Когда полюбишь, не откажешься. Это обязательно произойдёт. Неотвратимо.
– Знаешь, здесь как будто всё же заложена уловка, – подумал вслух Рун.
– Где? – удивилась Лала. – Нет там никакой уловки, Рун.
– Ну вот влюблюсь я в тебя без памяти. Как ты утверждаешь. И зная, что этот поцелуй для тебя такая огромная преогромная жертва. Приму ли я его от тебя? Даже если буду прям так хотеть? Вряд ли. С трудом верится.
– Ой! – испуганно молвила Лала. – Ты правду говоришь, Рун? Не шутишь?
Он уверенно кивнул.
– Ты думаешь, я нарочно, я бесчестная? – в невыразимом огорчении посмотрела она на него.
– Нет конечно. С чего мне так думать? Ты фея, а феи хорошие. Все это знают. Просто… прощай, мой поцелуй, – он помахал рукой. – О жертве можешь забыть уже.
Костёр разгорелся, и Рун стал чистить грибы. Лала сидела с подавленным видом и молчала.
– Расстроилась? – спросил он мягко.
Она не ответила.
– Хочешь, обниму? – предложил он.
Она отрицательно покачала головой, не глядя на него.
– Хочешь, обниму, и буду прижимать к себе как самую большую драгоценность в мире, до тех пор, пока солнце не сядет? – снова предложил Рун абсолютно серьёзно.
Она с интересом подняла на него глаза и улыбнулась.
– Только мы голодными останемся, – добавил он.
– Кушать хочется, – сказала Лала. – И тебя морить жалко. Но потом ты мой. Поторопись, ладно?
Рун кивнул. Она сидела совершенно счастливая. Даже начала напевать что-то тихо.
– Знаешь, есть ещё одна твоя награда, о которой я не упомянул, – поведал Рун доверительным тоном.
– Обнимать меня? – улыбаясь, предположила Лала.
– Почти. Быть с тобой. Здесь. Вот был бы я сейчас один. И что? Слушал бы как филины угукают? Да ветер в листве шумит. С тобой весело. И радостно. Быть в компании.
– Это не награда, это твоя удача, Рун. Ты был удачлив в ловле. Сейчас пожинаешь плоды своей удачи. Награда это то, чем тебя вознаграждают. Я тебя этим не вознаграждала. Может быть судьба да, но не я. Но всё равно спасибо, Рун. Ты хороший. И добрый. И заботливый. Мне повезло. Что меня поймал именно ты. Ещё бы был поромантичнее чуток. Цены бы тебе не было. Мог бы восхищаться моей красотой. Сравнивать меня с ангелами, нимфами и орхидеями. Мечтать о моём поцелуе. Набрал бы мне цветочков в лесу. Мне бы было очень приятно.
– Для этого не надо сначала влюбиться? – скептически поинтересовался Рун.
– Не обязательно. Галантные кавалеры делают это просто так. Чтобы сделать даме приятно. Тебе же не трудно было бы стать чуточку галантнее, Рун? Ты с девушкой прекрасной вдвоём путешествуешь. В этом уже столько романтики заложено. А тут ни комплимента, ни цветочка.
– Смеёшься ты надо мной, вот что я думаю, – добродушно заметил Рун. – Зачем тебе это всё от человека, которого ты сама никогда не полюбишь. Назойливость это будет. Сама ведь сравниваешь свой поцелуй со мной с поцелуем принцессы и нищего. Если нищий полезет с цветочками и комплиментами к принцессе, повезёт, если его только высекут хорошенько. А то ведь может и казнят, кто знает. Тебе от меня нужны лишь объятья. Такова, как ты говоришь, твоя природа. Я понимаю, природа есть природа, тут ты искренна. И раз ты этим живёшь, а принца рядом нет. Значит питать тебя магией буду я, нищий. Ты фея, ты хорошая, мне не жалко. Но больше тебе от меня ничего не надо. Я не ровня даже барону, и уж тем более, не ровня фее. Я знаю своё место.
– Какой же ты гадкий! – неожиданно бесконечно расстроилась Лала. – Не нужно мне от тебя ничего! И спать больше рядом с тобой я не стану! Обнимай, вон, дерево, если хочешь. А меня уволь! И варево своё ешь сам!
Она легла и отвернулась. Рун был полностью обескуражен. Он был уверен в двух вещах. Что вроде бы не виноват. И что ничего исправить он уже не сможет. Ни уговорами. Ни извинениями. Он ей чужой, никто, глупо лезть с уговорами, она только ещё больше огорчится. И как просить прощения, если не знаешь, в чём твоя вина. Выйдет, словно пытаешься обмануть. Особенно было мерзко на душе, что она отказалась есть. Он тоже решил не есть. Так было несколько легче. Тоже лёг. Ощущая опустошённость. Настроение было хуже некуда. Болело что-то внутри. «Может я уже влюблён»? – подумал он. – «Да вроде нет. Кажется. Может, сказал ей что-то резкое и неправильное? Вроде бы нет. Ничего там такого не было. Что ей нужны от него только объятия… Она и сама никогда этого не скрывала. Не важен он, важно только могущество». Стал вспоминать моменты их путешествия. Как счастлива она была. В его объятьях, как светилась прям. Как с медведем повстречались. Как она счастлива была от этой встречи, как радовалась, что одарила его чудом. Она и правда радовалась. Искренне. Как дитя. Феи, они добрые. Все это знают. Она его одарила не потому, что хотела объятий или влюбить в себя. А потому что фея. Такова её природа. Не соглашалась на его жертву без своей. Не соглашалась на неравноценный договор. Есть что-то ещё, что ей надо. Не только объятья. Она искренна в своём желании могущества, но искренна и во всём другом. Она не принцесса с нищим, она фея с простым парнем. Эта фея нуждается в нём, но хочет дарить ему что-то. Хорошее. Не взамен, не в благодарность, не чтобы он продолжал заботиться о ней. А потому что она фея. Доброе весёлое открытое существо. А он никак не может этого осознать. Считает её невесть чем. Сложно постичь, что она такое и как к ней правильно относиться. Не в силах он этого постичь. Но никуда от ответственности за неё не деться. Она нуждается в нём, зависит от него, и сейчас только от него. Что делать? Как ей помочь? Как больше не обидеть её, когда её так трудно понимать и когда она такая другая, так отличается от него. Нет ответов. Неясно. Неизвестно. Вот и делай что хочешь. Скорее бы уж до деревни добраться. Он вздохнул и стал смотреть в вечереющее небо.
