в моём горле из-за безумной смеси предвкушения, адреналина и страха.
Вау. Вау. Вау. Моё сердце готово было вырваться из груди. Но в кои-то веки в хорошем смысле слова.
Мне надо взять себя в руки. Разве я не старалась избегать таких импульсивных порывов?
Прежде чем кто-либо из нас успел сказать или — Господь милостивый — сделать что-нибудь, мой телефон пронзительно заверещал, отвлекая меня от плохой идеи, которой я вот-вот собиралась поддаться.
— Мне, ээ, надо ответить, — сказала я, поднимая телефон.
Его взгляд всё ещё не отрывался от меня в такой манере, от которой всё внутри ощущалось немножко отчаянным. Ладно, хорошо. Очень отчаянным. И раскалённым до миллиона градусов по Цельсию.
— Ага, — отозвался он наконец. — Спасибо за помощь.
— Всегда пожалуйста, красавчик, — слабо выдавила я, стараясь не бежать к двери.
— Привет, Дейли, — сказала я, отвечая на звонок и закрывая за собой дверь квартиры Нэша.
— Лина, — произнесла моя начальница вместо приветствия. Дейли Маттерхорн была эффективной женщиной, которая не станет произносить два слова, если можно обойтись одним. В свои пятьдесят два года она руководила командой из дюжины следователей, имела чёрный пояс в карате и участвовала в триатлонах ради забавы.
— Что случилось? — в нашей сфере работы не было графика с 9 до 17 с понедельника по пятницу, так что звонок субботним утром не особо удивлял.
— Я знаю, что ты в разгаре расследования, но я бы хотела, чтобы ты пока поставила его на паузу. Нам бы пригодилась твоя помощь в Майами. Рональд отследил пропавшую картину Рено до дома недавно арестованного главаря наркобизнеса. Нам нужно, чтобы кто-то завтра вечером возглавил команду изъятия, пока какой-нибудь офицер правопорядка не решил, что картина — это улика или актив, который нужно заморозить. На месте не так много охраны. Для тебя будет раз плюнуть.
Я почувствовала знакомое учащение пульса, предвкушение при мысли о том, чтобы в очередной раз чуточку преступить черту ради ещё одной победы.
Но подготовка операции за двадцать четыре часа — это не просто рискованно, это определённо опасно. И Дейли это знала.
Проклятье.
— Ты просишь меня возглавить команду после того, что случилось на прошлом задании?
— Ты выполнила работу. Клиент был в восторге. И я что-то не слышала, чтобы ты жаловалась, когда забирала свой бонус.
— Человек пострадал, — напомнила я ей. Человек пострадал из-за меня.
— Льюис знал о рисках. Мы тут не занимаемся продажей полисов страхования жизни, и не бумажки перекладываем. Эта работа представляет собой определённый риск, и любой, кому не хватает смелости смириться с этим, может пойти работать в другое место.
— Я не могу, — не знаю, кто из нас удивился сильнее, когда эти слова слетели с моего языка. — Я тут добиваюсь прогресса, и сейчас не лучшее время уезжать.
— Ты по сути проводишь исследование на месте. Я могу послать кого-нибудь другого задавать вопросы и изучать документы на собственность. Буквально кого угодно.
— Я бы предпочла довести дело до конца, — упёрлась я.
— Знаешь, у нас открывается позиция по работе с состоятельными клиентами, — сказала Дейли, небрежно дразня меня работой моей мечты как парой новых сверкающих туфель от Jimmy Choo.
— До меня доходили слухи, — ответила я, и моё сердце застучало чаще.
Вакансия в департаменте по работе с состоятельными клиентами означала больше командировок, более долгие задания, внедрение под более глубоким прикрытием и более крупные бонусы. Это также означало больше работы в одиночку. Это моя большая, страшная цель, и сейчас она находилась прямо передо мной.
— Держи это в уме. Тут нужен человек, который не боится опасных ситуаций, не трусит быть лучшим.
— Я понимаю, — сказала я.
— Хорошо. Если передумаешь насчёт завтра, позвони мне.
— Будет сделано, — я сбросила вызов и сунула руки в передний карман толстовки Нэша.
Часть меня хотела согласиться. Сесть на самолёт, погрузиться в изучение разведданных и найти способ пробраться внутрь. Но более крупная, более громкая часть меня знала, что я не готова возглавить команду. Я это ясно доказала.
И была ещё другая, маленькая, едва слышная часть меня, которая начинала уставать от дерьмовых мотелей и долгих часов наблюдения. Та часть, что несла на себе бремя чувства вины и раздражения из-за одной операции, пошедшей не по плану. Та часть, что, возможно, теряла запал.
Глава 5. Что происходит в душе, остаётся в душе
Нэш
— Прекрати жевать чистое бельё, Пайп, — устало крикнул я с пола кухни. Я стоял на коленях в засохших лепестках цветов от полудюжины «как жаль, что тебя подстрелили» букетов, которые люди прислали в период моего восстановления. Это смутно напоминало мне о похоронах мамы.
Эта чёртова собака носилась вокруг стола, и один из моих чистых носков свисал из её пасти.
Я был измождён и раздражён.
Я позвонил в приют в Лоулервиле, чтобы узнать, когда можно будет привезти Пайпер, но мне сказали, что у них нет мест, поскольку они приютили дюжину питомцев, потерявших дом после урагана, который пронёсся по Техасу. Они сказали, что я могу попробовать обратиться в другой приют в округе Колумбия. Но после ещё нескольких звонков я услышал лишь «извините, у нас нет мест», а также предупреждения о том, что собаки с болезнями или те, что не нашли дом достаточно быстро, рискуют пойти на усыпление.
Так что я оказался недобровольным приёмным папой для потрёпанной, вечно тревожной дворняжки.
Я о себе-то едва мог позаботиться. Как, чёрт возьми, я должен заботиться о собаке?
Мы съездили к ветеринару на осмотр, где Пайпер трусливо пряталась за мной, будто милая женщина-ветеринар с вкусняшками была самим Сатаной. Убедившись, что со здоровьем у неё всё в порядке, мы заехали в зоомагазин Нокемаута, чтобы купить кое-какие базовые вещи. Но владелец и умелый торговец Гаэл видел меня насквозь. Один взгляд на счастливую мордочку Пайпер при виде целого ряда с мягкими игрушками, и Гаэлу пришлось вешать на дверь магазина табличку «Вернусь через 15 мин», чтобы помочь мне дотащить все покупки до дома.
Дорогие полезные корма, гурманские лакомства, поводки и подходящие к ним ошейники, игрушки, ортопедическая собачья лежанка, которая была комфортнее моего матраса. Он даже приложил чёртов свитер, чтобы «Принцессе Пайпер» было тепло на прогулках.
Пайпер посеменила в мою сторону и приглушённо тявкнула, не выпуская носка и мягкой игрушки-овечки, которую она тоже умудрилась взять в рот.
— Что? Я не знаю, чего ты хочешь.
Она выплюнула овечку на кучу засохших цветов.
Я потёр руками лицо. Я не был готов к такому. Наглядный пример: моя квартира.
Тут всё
