Тридцатиградусная жара стояла вторую неделю, асфальт жёг ноги даже сквозь подошву туфель. Наконец-то Витя свернул во двор из четырёх серых «хрущёвок» и попал из-под испепеляющего солнца в душную тень бетонных коробок. Спустя минуту он скакал через две ступеньки в обшарпанном синем подъезде.
Отметив приятный факт – мамы дома не было, Витя решил сразу проглядеть вопрос о коллоидах.
– Золи… коллоидные системы… суспензии… – морща лоб, бормотал парень.
Жара и химия окончательно вывели Витьку из себя и он, отшвырнув книгу, побрёл в душ.
* * *
– Кладём зачётки, берём билет, – громогласно вещал преподаватель. – Поймаю со шпаргалкой – встретимся в августе.
Витя подошёл первым, вытянул листок и скептически хмыкнул.
– Фролов, какой у вас билет? – спросил профессор.
– Тринадцатый.
– Надеюсь, вы разобрались в самостоятельном вопросе, – с улыбкой, больше похожей на оскал, риторически произнес преподаватель.
Витя начал писать ответ, как и полагается, с определения. Мысли путались, но студент стоически выдавливал строчку за строчкой. Время экзамена утекало, а впереди ещё решение задачи. «К коллоидным системам относятся гель, бетон», – выводил Витя. Но закончен был ответ особо понравившейся фразой: «Человек также является коллоидом на восемьдесят процентов».
* * *
Воздух пах тухлыми яйцами, сажей и чем-то пронзительно-кислым. Витя огляделся по сторонам – вокруг не было ни души. Студент снял наушники и услышал вой сирены. Воздух становился всё менее прозрачным, запах усиливался, у парня на миг потемнело в глазах, и он бросился бежать. Ноги стали ватными, движения вялыми. Начала кружиться голова. Витя остановился. Внезапно, словно резко перевернули небесное корыто, хлынул ливень. Струи лупили нещадно, капли попадали на губы, и Витя ощутил их горько-кислый и обжигающий вкус. Внезапно всё закончилось – перед глазами стало темно.
* * *
В голове будто пищал комар. Яркие образы-вспышки: детский садик, школа, речка, университет, друг Андрей… – мелькали перед внутренним взором с бешеной скоростью и с мельчайшими подробностями, словно во сне, когда перед тем как лечь выпьешь много кофе. Витя поморщился от ранее не испытываемого ощущения, будто во всех точках тела бьется сердце. Как он здесь оказался – память сообщать отказывалась. Витя сидел на лавочке напротив круглосуточного магазина, который сейчас стоял закрытым. До дома было не больше трех минут ходьбы. Сдача экзамена казалась событием из прошлой жизни. Витька достал мобильник и распахнул глаза от изумления. Телефон показывал сорок шесть пропущенных вызовов от родителей и друзей. По времени Витя пробыл в беспамятстве четверть часа. Через мгновенье парень задохнулся от накативших эмоций – число календаря увеличилось на один. Парень с сомнением оглядел себя, прислушался к ощущениям. Не мог он просидеть здесь сутки! Есть и пить не хотелось, ничего не болело, комариный писк почти стих, лишь пульсация по всему телу не утихала, но Витя почти не чувствовал по этому поводу дискомфорта.
Мысли порхали с невероятной скоростью, удивляя тем самым хозяина. Наконец-то Витя зацепился за одну из них и набрал номер матери.
– Витя, ты?! – раздался судорожный вскрик.
– Всё нормально, мам, – отозвался парень, – я скоро приду.
– Как придёшь? Где ты? В укрытии? Почему не отвечал? Я обзвонила всех твоих друзей! Тебя подобрали спасатели на улице?
Перед глазами юноши пронеслись, как в сверхбыстрой перемотке, вчерашние действия матери. Тоскливо-просящие, полные надежды эмоции захлестнули парня. Через миг он осознал их чужеродность и мысленно прекратил хлынувший поток, как кран закрутил.
– Какие спасатели? – тупо переспросил Витя. – Через пять минут буду дома, всё расскажу. Я, кстати, экзамен на четыре сдал…
– Ты на улице?! – взвизгнула мама. – Спрячься куда-нибудь!
– Да что случилось?! – выходя из себя, спросил Витя. В голову снова рванул поток эмоций: ужаса и безысходности.
– Ты ничего не слышал?! Небось, снова в наушниках был! Произошёл выброс каких-то новых химических веществ, которые растворяют животную органику! Они будут активны ещё сутки! Как я рада, что ты жив! Быстрее зайди в закрытое помещение! – несмотря на волнение, довольно ясно объяснила мама.
– Я уже подхожу к нашему подъезду, – сказал Витя спокойно. Смысл сказанного с трудом пробивался сквозь плотную вуаль привычного быта.
– Быстрее, быстрее… – уже бездумно шептала женщина.
Витя, не кладя трубку, добрался до своего этажа.
– Открывай, мам, – сказал он.
Парня быстро втащили за руку в прихожую и через мгновенье дверь захлопнулась.
– Снимай одежду, – приказала мама. – Господи, что стало с твоими волосами… Где же ты был?
Витя пожал плечами и посмотрелся в зеркало. Волосы были совершенно седыми. «Перекиси водорода много», – вспомнил парень. Новый цвет ему откровенно не нравился. Через миг мама вытаращила глаза и прикрыла ладонью рот – волосы сына на глазах стали тёмными. Витя и сам от удивления выронил только что снятую футболку.
– Искупайся, смой попавшую на тебя гадость и приходи кушать. Одежду сюда, – пересилив себя, сказала мама и протянула полиэтиленовый мусорный мешок. – Потом всё расскажу.
Завязав пакет с одеждой на узел, Витька забрался под бьющие из душа струи. Вода приятно обожгла тело лёгким холодком. Парень набрал пригоршню воды, чувствуя, что может с ней что-то сделать. Мысли никак не хотели идти в одном русле, перед глазами всё время всплывали то невероятные звёздные картины, то застывший с неровной дубиной неандерталец, то развивающийся на огромной белой яхте флаг. В груди иногда становилось пусто от тоски и боли, а через миг Витя уже улыбался от счастья. «Душновато здесь», – подумал парень. Вода в руках вспенилась, выпуская водород. Мелькнула искра и в ванной запахло озоном.
– Вить, всё нормально?! – послышался из-за двери голос матери.
– Да, сейчас вылезаю, – переборов дополнительный водопад своих эмоций, сказал студент.
Витька вылез из ванны и потянулся за полотенцем, но рука остановилась на полпути. Парень был совершенно сухой. «Хрень какая-то», – почти весело подумал студент.
На кухне его ждала жареная картошка с укропом и лёгкий салат из помидоров и огурцов. Вид еды после суточного голодания никак не задел Витьку. Он по-прежнему не хотел есть. Вилка, тряпка или фарфоровый бокал вызывали в нём такие же чувства, как и картошка с салатом.
– Кушай, сынок, – сказала мама. Видно было, что женщина уже успокоилась. Только широкие лиловые круги под глазами и осунувшееся лицо напоминали о бессонной ночи, полной переживаний.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
