Несколько лет Фридрих был регентом при своем болезненном старшем брате, Людвиге II, который умер неженатым и бездетным. У Фридриха родился сын, и его объявили наследником престола. И вот вдруг выяснилось, что Людвиг оказался тайно обвенчан с какой-то гессенской баронессой, прижил с ней сына, чье рождение было удостоверено соответствующими документами, однако сохранено в строжайшем секрете.
Почему?!
Злые языки немедленно начали шептать, что он боялся младшего брата, который мечтал о престоле для себя и своих потомков… Поползли слухи, будто Людвиг, при всей своей болезненности, еще пожил бы, если бы не отравил его Фридрих, столь охочий до власти, что лишился всякого терпения ждать естественной смерти болезненного брата. Конечно, это было полной чепухой: Фридрих в качестве регента имел полную власть в герцогстве, разве что титула великого герцога не носил, но неужели ради титула он продал бы душу дьяволу? В общем, в стране возникла некая партия, требовавшая восстановления на престоле законного наследника. Предводителем ее являлся брат морганатической супруги герцога Людвига, некий барон фон Флутч.
С точки зрения Александра Николаевича, этот так называемый законный наследник был совершенно липовой фигурой. Куда более липовой, чем русский царь Иоанн Антонович, закончивший свои дни в заточении. Княжна Тараканова, вообразившая себя соперницей Екатерины II и наследницей русского трона, тоже померла в крепости. Но это, слава богу, происходило в России, могучей и диковинной державе, которая многое себе позволить может. А в крохотном Бадене, где плюнуть некуда, чтобы не попасть в досужего английского или французского туриста, который непременно окажется шпионом или, того хуже, отвратительным писакой вроде какого-нибудь Герцена, у правителя меньше и прав, и, разумеется, возможностей, чем у русского государя. Александру Николаевичу было очень любопытно узнать, как выпутается Фридрих из нелепейшей ситуации, вернее, как сумеет доказать, что документы этого, как его… Адольфа-Людвига, подделка, на них не стоит и внимание обращать. Сам-то он был в этом совершенно убежден, а потому во время визита намеревался оказывать кузену всемерную поддержку и выражать ему свое уважение как законному великому герцогу.
Принца Адольфа-Людвига император увидел вскоре после приезда, и юнец ему не понравился. Тощий, белесый, блеклый, словно выгоревший, изнеженный, высокомерный и дурно воспитанный. Изнеженности в мужчинах Александр Николаевич не терпел, оттого часто вызывал у него раздражение его собственный старший сын.
Адольфа-Людвига никто, понятное дело, гостям в качестве наследного принца не представлял – он держался в стороне, настороженный, будто волчонок. При нем постоянно маячили две дамы: одна постарше, другая совсем молоденькая, обе очень красивые, но тоже высокомерные и неприятные. Мария Александровна, которая была в курсе всех родственных отношений своего многолюдного семейства, сообщила Александру Николаевичу, что это баронесса фон Флутч, по мужу – тетка претендента, а по происхождению – русская и даже якобы родная сестра курского губернатора. Девица же – ее дочь Анна-Луиза, кузина Адольфа-Людвига и наполовину русская.
«Вот те на! – изумился Александр Николаевич. – И в этом скандале Россия замешалась, да как причудливо! Ну нигде без нас не обойдется!»
Самого фон Флутча поблизости не было – ходили слухи, будто Фридриху настолько осточертели его интриги, что барону отказали от двора и отозвали его приглашение на бал цветов, который должен был стать гвоздем празднества. Впрочем, вряд ли мужчину это могло огорчить, вот если бы женщине отказали – это дело другое.
Все дамы должны были появиться на балу в образах различных цветов, и, очевидно, последние месяцы придворные портнихи занимались только шитьем бальных туалетов. Александр Николаевич, ценитель женской красоты и знаток нарядов, не мог не признать, что зрелище открывается превеликолепнейшее. Больше всего было, конечно, костюмов разнообразнейших роз, и в зале витал густой сладковатый аромат, а общий тон был розово-пурпурный, порой даже черные розы мелькали в толпе. Девицы же все, как на подбор, нарядились в наряды невинных белых лилий, соответственным образом и надушились, а запаха лилий Александр Николаевич терпеть не мог, отчего старался держаться от юных красоток подальше. Однако многие именитые гости пользовались случаем представить русскому императору своих дочерей: на балах за границей он всегда старался держаться без церемоний и часто танцевал с первой попавшейся понравившейся ему девушкой, не заботясь о том, что даже не знал ее имени.
– И что, – почти не разжимая губ, насмешливо шепнула императору его сестра Ольга Николаевна, королева Вюртембергская, наряженная голубым ирисом, – ты нынче не станешь танцевать? Кругом лилии!
– Ну, может, я в этом саду найду какую-нибудь ромашку или незабудку, – усмехнулся он. – А пока я потанцевал бы с фиалкою. – И подал руку жене.
Мария Николаевна была прелестна в темно-лиловом наряде, даже ее обычно слишком светлые, голубые глаза потемнели и тоже казалось загадочного фиалкового цвета. Но, разумеется, ее губы немедленно сложились в печальную улыбку.
– Ах нет, Саша, у меня кружится голова, – вздохнула она. – Этот запах роз доведет меня до обморока!
Александр Николаевич перехватил иронический взгляд сестры, которая никогда не упускала случая подтрунить над невесткой. У Мари постоянно кружилась или болела голова, и она всегда норовила увильнуть от танцев, если их не диктовал протокол. Под теми же предлогами она бы с удовольствием увиливала от исполнения супружеских обязанностей, однако чувство долга было преобладающим в ее натуре, и она помнила, что императорская семья должна быть многочисленной. Но никогда, даже в первые годы их любви, в этом не было той живой, непосредственной страсти, какую всю жизнь искал в женщине Александр Николаевич. Его ли вина в том, что он продолжает ее искать?
Ну, этот тур вальса пришлось пропустить. После отказа женщины предлагать танец другой, пусть и собственной сестре, было неприлично, к тому же ему не хотелось танцевать с Ольгой, которая была плохой танцовщицей. Тонкая, изящная, с чудесным голосом, прекрасная музыкантша – а в танце тяжела и неповоротлива.
Император наблюдал за кружащимися парами с небольшого возвышения, на котором стояли самые почетные гости. Из-за переизбытка красных оттенков чудилось, будто в зале варится томатный суп. Хотя нет, томатный суп не пахнет так сладко: это скорее напоминало варенье из розовых лепестков. Александр Николаевич однажды попробовал его, и оно ему ужасно не понравилось.
