За разговорами незаметно шло время. Вот уже и угощение для умерших родственников брошено в костер. Вот и солнышко начало скользить с небесной горки вниз, к вершинам далеких деревьев.
Жад, невесть когда успевший раздобыть длиннющий пастуший кнут, вышел на вершину Веселой горки, встал, приосанясь, трижды звонко щелкнул кнутом и прокричал, что есть мочи:
– Девичий хоровод!!!
Взметнулись разом цветные сарафаны: девушки, подхватив свои веточки вербы, кинулись вверх, к Жаду. Чуть помедлив, еле сдерживаясь, чтобы не помчаться за ними вприпрыжку, поднялись к вершине холма и парни. Женщины спешно складывали в корзинки опустевшие скатерти и посуду, мужчины наказывали пострелятам-мальчишкам следить за кострами, чтоб не гасли. Вот уже все взрослое население деревни собралось у соломенного шалаша.
Девушки, взявшись за руки, образовали круг, в центре которого важно расхаживал Жад с кнутом в руке. Вот он тряхнул кудрями и приказал:
– Собирайся, народ!
Зачинайся, хоровод!
Девушки, послушно повернувшись направо, коротенькими шагами плавно двинулись по кругу.
– Что же ты, душа-вербочка,
Не зеленая стоишь?
Люшеньки-люли,
Не зеленая стоишь?
Али тебя, вербочка,
Морозом побило?
Морозом побило,
Инеем прихватило?
«Нет, меня, вербочку,
Морозцем не било,
Морозцем не било,
Солнцем не сушило.
Красные девицы
Веточки ломали,
Веточки ломали,
Судьбу загадали.
Люшеньки-люли,
Судьбу загадали».
– Речка! – выкрикнул Жад.
Девушки разомкнули руки – и вот уже не круг, а цепочка, возглавляемая Реченькой – Любимой, движется мимо зрителей. Руки с веточками то поднимаются, то опускаются, изображая волны, а звонкие голоса выводят:
– Уж ты, моя реченька,
Чистая водица,
Скажи, когда, девице,
Быть мне молодицей?
Умой меня, реченька,
Одари красою,
Ой, люшеньки-люшеньки,
Длинною косою.
– Дороженька! – командует Жад.
Девушки разворачиваются в противоположную сторону и Вена, только что бывшая последней, ведет хоровод змейкой:
– Ты куда, дороженька,
Меня приведешь?
Беленькие ноженьки
Камушком собьешь?
Веди меня к милому,
Пусть меня полюбит,
Ой, люшеньки-люли,
Меня приголубит.
Вьется, завивается девичий хоровод, послушный воле заводилы-хороводника. А парни во все глаза глядят на девушек, выбирают, сравнивают. Матери их тоже не остались в стороне. Те не молчат, языки – что твое помело!
– Глянь-ка, глянь, как Беляна нарядилась, видно, все холсты извела на наряд.
– Да брось ты, соседка! Этот белый сарафан еще бабка ее нашивала. А вот то, что он, как новый, выглядит, – хорошо. Значит, девка стирать умеет, не ленится.
– А у Смоляны, гляди-ка, исподняя рубаха по краю грязная, вот неряха-то! Влас, сынок, смотри, за Смоляной не побеги: будешь век в грязных портах ходить с такой женой.
– Яся, Яся-то какая красавица стала! Вся в мать. Я бы от такой невестки не отказалась!
– С лица воду не пить! Ты гляди, какая она хозяйка будет.
– А что, они с Поляной без мужика вдвоем управляются – и ничего, не хуже других!
– Эх, вот выйдет Яся замуж, совсем одна Поляна останется: не вдова – и не мужняя жена. Жалко ее, молодая еще совсем.
– Да она на мужиков-то и не глядит, все Славеня своего ждет. А жив ли он, кто знает?
Солнышко между тем опускалось все ниже и ниже. Вот уже краешек его зацепился за верхушку дальней березы.
– Пора, пора! – не выдержав, подсказывает Жаду дед Калина. – Закрывай хоровод!
И Жад, подняв кнут, кричит:
– Хоровод, хоровод, закрывайся,
По лугам, по полям разбегайся!
Хлесткий удар кнутом – и девушки кинулись в разные стороны.
Яся неслась, словно ветер. Одной рукой она подобрала сарафан – не хватало только запутаться в нем и растянуться у всех на виду, другой прижимала к груди заветную веточку вербы. Ей так хотелось посмотреть, кто же из парней побежал за ней вдогонку, кому она приглянулась! Но Яся боялась обернуться, чтобы не споткнуться, не замедлить бег.
«А вдруг за мной и не бежит никто вовсе? – мелькнуло в голове у девушки. – Вот сраму-то будет: несусь, сломя голову, неизвестно от кого!»
Тут Яся не утерпела и оглянулась на ходу. За ней мчались почти все парни села.
– О, Боги! Вдруг догонят! – Яся поднажала из последних сил.
И вдруг дорогу ей загородил кто-то. Яся подняла голову – ах! – Чужак! От неожиданности она выронила вербочку, хотела нагнуться, подобрать, но Чужак, ухмыляясь, опередил ее и уже замахнулся веткой, чтобы ударить ею девушку.
Яся, подхватив подол двумя руками, кинулась бежать к дому, что было сил. Скорей, скорей, в спасительный погреб!
Она не видел, как остановились гнавшиеся за ней парни, помешкали секунду и кинулись догонять других девушек: кому охота остаться без невесты? Чужак, не торопясь и все так же ухмыляясь, сунул ветку за пазуху и двинулся к Веселой горке. Остановившись у ее подножия, подальше от пылающих костров, он закричал:
– Эй, Поляна, готовься к свадьбе!
Поляна в ужасе схватила за руку бабку Поветиху:
– Что же это, бабушка, а как же твой отворот?
– И откуда он, окаянный, вывернулся? Ведь весь день его видно не было. Неужели не помог отворот-то?
А Чужак тем временем вытащил из-за пазухи веточку вербы и помахал ею над головой.
– Беру дочь твою, Ясю, в жены. Я – вдовец, имею право.
– Ай, а ведь и вправду имеет, раз вербочку отобрал, – так и осела на землю Поветиха.
– Вот оно, худо, что домовой предсказал, – пронеслось в голове у Поляны – и она потеряла сознание.
Очнулась женщина уже дома, на лавке, куда принесли ее сердобольные соседи. В избе было темно, только окошко еще чуть серело. Напротив лавки, у стола, подперев щеку рукой, сидела Поветиха. Заметив, что Поляна пошевелилась, бабка пересела к ней на лавку.
– Что ж ты огня не вздуешь, бабушка?
– Тише, Поляна, тише! Пусть этот не знает, что мы дома.
– А Яся где?
– Да где же ей быть – в погребе! Пока она оттуда не вышла – она еще девушка. А как выйдет – все, невестой будет.
– Да неужто ей придется за этого Чужака замуж идти?
– А куда денешься – придется! Вербочка-то у него. И как Ясю угораздило ветку выронить!
– Бабушка, а нельзя ему отворот сделать?
– Нет, тут уж отворот не поможет, раз обычай соблюден. А и замуж за вдовца Ясе никак нельзя идти: недобрый он какой-то, темный.
– Что ж делать-то? Научи, бабушка.
– Бежать вам надо, пока не рассвело. Как только солнышко взойдет, у Чужака на Ясю уже все права будут.
– Куда же бежать, бабушка?
– Куда глаза глядят!
– Да неужто так всю жизнь и придется в бегах быть?
– Ты вот что, Поляна, послушай меня, старую. Помнишь, гадали мы на Славеня твоего – жив он! Вот и идите с Ясей его искать. А найдете – он с Чужаком разберется, как отец. Один он может оспорить результаты обряда, в мужском поединке, на мечах. А больше за вас заступиться некому.
Помолчали.
– Хорошо, бабушка, я сейчас соберусь в дорогу, а ты Ясю предупреди. Серка мы с собой возьмем, а Зорьку и курочек ты к себе забери. Да пусть дед Сучок окна и двери избы нашей заколотит завтра.
Глава 8
Рассвет застал беглянок уже далеко от околицы села. Шли быстро, не оглядываясь, торопясь уйти как можно дальше. Пока не взошло солнышко, погони не боялись: не придет же Чужак за невестой ночью! Но как только первые солнечные лучи запустили пальцы в шевелюры деревьев, Поляна забеспокоилась:
– Ой, доченька, вот придет Чужак к нашей избе, увидит, что опустела она – кинется в погоню. Пешком-то он нас вряд ли догонит, а вот если на лошади…
– Да нет у него лошади, мама, – попыталась успокоить ее Яся.
– У него нет, так у дружков его найдется. Он такой, что и без спроса возьмет – не засмущается.
– Он же не знает, в какую сторону мы пошли. Авось, не догадается.
– На авось, да небось не надейся, доченька. Я так думаю – спрятаться нам нужно, переждать. И подумать, куда дальше идти, не мешало бы.
Поляна завертела по сторонам головой, выискивая подходящее укрытие.
– Вон там елка старая, возле дуба, – показала рукой Яся. – Ветки у нее до самой земли опустились, под ними мы как раз и уместимся. Вроде шалаш будет.
– Верно, доченька, верно. Зови Серка, будем прятаться.
Втроем под елкой было тесновато, но, прижавшись друг к другу, они все-таки кое-как уместились.
– Серка нужно привязать, чтоб не выскочил ненароком. Ты, Серок, смотри, не подведи нас, не залай, не заскули. А то быть беде!
Собака, словно понимая всю сложность создавшейся ситуации, послушно положила голову на лапы и прикрыла глаза. Уши ее, однако, настороженно ловили каждый шорох.
– Куда же мы с тобой пойдем, мамочка? – шепотом спросила Яся.
– Дорога у нас одна – к отцу твоему. Только он тебе поможет.
