Нахмурившись, он пошел открывать. На площадке стояли Мэннерд и Лори, смотревшие прямо в его озабоченное лицо. Они вошли, и Мэннерд весело сказал:
— Наш маленький друг Аполлоний расстроен, Томми. Прямо сам не свой. Что ты ему наговорил?
— Он думает, что все произошедшее за последние тридцать часов — часть мошеннического плана с целью выудить у вас деньги, плана, который осуществляется через четвертое измерение. Потребовал, чтобы мы поделились с ним, а не то грозился все рассказать вам. Я выставил его. Он уже сообщил, что я проходимец и вымогатель?
Мэннерд покачал головой. Потом сказал:
— Я увезу Лори домой. Сам я не стал бы убегать, но не исключено, что ты прав и истинная цель этой аферы — именно она. Так что я увожу ее. Не хочешь с нами? — И добавил: — Выбрал бы оборудование для физической лаборатории колледжа. Оно ей необходимо, а я заплачу.
Все было шито белыми нитками. Коглен взглянул на Лори. Та возмутилась:
— Это не я, Томми! Я не стала бы соблазнять тебя циклотронами!
— Если вы хотите сделать подарок лаборатории, я дам вам список необходимого, — сказал Коглен. — Но в доме на улице Хусейна есть устройство, суть которого я должен разгадать. Оно создает в воздухе тонкую прослойку холода. Мне кажется, там какое-то силовое поле, но оно совершенно плоское. Я должен выяснить, что его создает и как оно действует. Это будет новое слово в физике!
Лори что-то пробормотала себе под нос. Коглен добавил:
— Галиль сейчас там, дожидается меня. Он и Дюваль.
— Я хочу поговорить с этим лейтенантом Галилем, — решительно сказал Мэннерд. — В полиции пообещали сообщить ему о сегодняшнем происшествии, но, похоже, это не слишком его заботит! Он даже не попытался связаться со мной!
Коглен раскрыл было рот — но промолчал. Было бы не очень тактично открыть Мэннерду, кто выбил чашку у него из руки. Если он узнает об этом прежде, чем услышит всю историю, это может вызвать у него негодование. А рассказывать об этом по праву следует Галилю. Поэтому Коглен предложил:
— Я сейчас вместе со всем этим добром еду назад. Можете поехать вместе со мной на полицейской машине, заодно сами с ним и потолкуете. Он позаботится, чтобы вас отвезли обратно в гостиницу.
Мэннерд кивнул:
— Поехали.
Коглен уложил свое снаряжение в чемоданчик и двинулся к двери. Когда они выходили, Лори поймала его за руку и сказала испуганно:
— Томми! Ты поранил палец! Это было… будет…
— Да, — подтвердил он. — Порез на том же месте, что и на отпечатке, и, боюсь, теперь этот шрам останется у меня навсегда.
Она спустилась за ним по лестнице и, пока они шли через двор, не произнесла ни слова. Ее отец пошел отпустить машину, которая привезла их сюда. Лори сказала чужим голосом:
— Они сказали, книга написана в двенадцатом веке. И на ней — твои отпечатки. И это устройство, о котором ты говоришь… оно не может перенести тебя назад, в двенадцатое столетие, Томми?
— Я туда не собираюсь, — отрезал он сухо.
— Я и не хочу, чтобы тебя занесло в двенадцатый век, — сказала она горячо. У нее даже лицо чуть-чуть побледнело. — Я знаю, это смешно! Вот уж чего поистине быть не может! Но я не хочу, чтобы ты туда попал! Не хочу думать, что ты… что ты много веков назад умер и погребен в старом заплесневелом склепе… превратился в скелет…
— Прекрати! — резко оборвал он. Она сглотнула.
— Я серьезно!
— Мне очень хотелось бы, чтобы все было по-другому…
Она ухмыльнулась, все еще бледная, как мел.
— Я возьму тебя измором, — пообещала она. — Разве это будет не здорово?
Тут вернулся ее отец, и они сели в полицейскую машину. Она повезла их обратно на улицу Хусейна.
В комнате на втором этаже Галиль кропотливо соскабливал штукатурку. Он не тронул стену, на которой темнело влажное пятно. Она находилась в том виде, в каком ее оставил Коглен. Но на других стенах штукатурка частично осыпалась. Из-под нее виднелись тусклые цветные пятна. Теперь, после проделанной Галилем работы, становилось ясно, что когда-то эти стены украшала затейливая энкаустика — их расписали восковыми красками и обожгли. Турок уже расчистил участок того, что, надо думать, представляло собой в высшей степени живописную фреску. Судя по тому неправильному участку, который он уже освободил от штукатурки, она изображала нимф и сатиров. Дюваль возбужденно бросался разглядывать каждую новую часть картины, едва только она показывалась из-под слоя более поздней краски. Но когда Коглен и его спутники прибыли, Галиль прекратил работу. С Мэннердом он, разумеется, познакомился еще накануне.
— А, мистер Мэннерд, — радушно приветствовал он американца. — А мы тут устроили археологические раскопки!
— Я черт знает сколько времени пытаюсь связаться с вами, чтобы рассказать о покушении на мою жизнь сегодня утром! В полицейском управлении мне сообщили, что попытаются вас найти. Они дали понять, что моим делом занимаетесь вы!
Галиль взглянул на Коглена.
— Я не забывал о вашем деле, — признался он. — Разве мистер Коглен не говорил вам о том, какие меры я принял?
— Нет, — ответил Коглен сухо. — Я не стал. Я сейчас займусь этим пятном. А вы пока расскажите.
Он подошел к пятну. Лори последовала за ним. Коглен открыл чемоданчик и стал собирать мост для измерения индуктивности, а Галиль у него за спиной начал свой рассказ.
— Что? — вспылил вдруг Мэннерд. — Это вы выбили чашку у меня из руки?
Лори изумленно обернулась.
— Иди послушай, — велел ей Коглен. — У меня здесь работа.
Лори отошла.
Коглен занялся мостом. Вскоре он установил, что за влажным пятном на стене не было ничего металлического. И под ним, и по обеим сторонам от него — тоже. Никакие провода не подходили к излучавшему холод месту. Во всей стене не было никакого металла. Коглен слегка призадумался. Без металла никакая морозильная установка не возможна.
Он отложил индукционный мост в сторону. Потом засунул термометр в отверстие, которое проделал раньше. Осторожно поводил им взад-вперед, глядя, как скачет уровень ртути. Когда он увидел окончательные показания, кадык у него дернулся. Он подключил термопару — тонюсенькие проволочки из разных металлов, концами соединенные друг с другом. Подсоединил микровольтметр. Очень скоро он обнаружил особое место. Это было действительно нечто из ряда вон выходящее. Кончики проводков должны были находиться на определенной глубине внутри отверстия. Сдвиг на сотую долю дюйма — и стрелка микровольтметра начинала скакать как безумная. Он переключил прибор, чтобы перейти с микровольт на милливольты, и снова нашел эту глубину внутри отверстия. И побледнел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
