Читаем без скачивания Экзамен по любви, развод не предлагать - Натализа Кофф

ростовая кукла барса в смешной шапке и с шарфом, развлекал зрителей. А по всей арене зазвучал голос ведущего.

— Друзья, давайте поприветствуем нашу Басеньку!

На льду появилась плюшевая кукла-кошечка в милом платье. Басенька приблизилась к другу, а на огромном электронном экране появилось изображение двух плюшевых зверей, Барса и Басеньки. Под смех и овации всех болельщиков заработала кис-камера.

Радмила расхохоталась, глядя на эту милоту. Смешно получилось.

Второй парочкой, попавшей на экран в обрамлении сердечек, стали парень в очках и девушка, сидящая рядом с ним в первых рядах. Было видно, что эти двое пришли вместе. Увидев себя на экране, девушка рассмеялась. А парень тут же притянул ее к себе для поцелуя.

Третьей парой тоже стали фанаты, но уже противоположной команды. У оператора получалось выбирать смешные и забавные парочки. А ведущий все это весело комментировал.

Радмила смеялась вместе с залом. И не сразу заметила, что Влас оказался рядом.

— Забавная традиция, — произнес Тихоновский, а Радмила повернула голову к мужчине. — Странно, даже не знал, что у нас такое практикуют.

— Я тоже не знала, — кивнула Рада с улыбкой.

Рада отвлеклась от экрана всего на минуту. Влас стоял рядом, почти касался ее плеча своим, копируя ее позу, чуть склонившись вперед, опираясь предплечьями на перила.

А потом вдруг медленно выпрямился.

— Что ж, Филатова, — странным голосом, низким, слегка вибрирующим, произнес мужчина, усмехнулся: — Не я такой, жизнь заставила.

— В смысле? — вскинула бровь Радмила.

Тихоновский кивнул на огромный экран. Радмила в шоке распахнула глаза. Отражение, украшенное сердечками, повторяло каждое ее движение. Вот девушка резко выпрямилась. Вот Влас шагнул к ней непозволительно близко. И вот она уже поворачивает голову.

Экран уже не видно. Зато лицо Тихоновского очень близко к ней.

Черт, до чего же он высокий, а! — мелькнула странная мысль.

А дальше Радмила окончательно растерялась. Ощутила горячую ладонь на своей щеке, а после та скользнула к затылку.

Отвернуться не получалось. Да Рада словно и не могла пошевелиться. Стояла и смотрела, как мужские губы приближаются к ее рту.

Легкое касание заставило вспыхнуть щеки румянцем смущения. И в голове никак не укладывалось то, что сам Тихоновский ее целует.

О-бал-деть!

ГЛАВА 5

— Влас Атас… Тарасович! Как это понимать?!

— Сам пока не знаю, — с заминкой ответил Тихоновский.

Радмилу ответ не устроил. Ей вообще казалось, что здесь и сейчас находится не она, а кто-то другой. Другая девушка, с которой целуется Влас. А она, Радмила Филатова, спокойно сидит по ту сторону стекла и наблюдает за событиями. Или смотрит игру. Или болтает с Егором Арсеньевичем. Да что угодно делает! Но явно не стоит перед Тихоновским, запрокинув голову, и не смотрит на молодого мужчину.

Влас выглядел не менее удивленным. Должно быть, он спутал ее с кем-то из своих знакомых. Ну или поддался атмосфере, царившей на стадионе. Ощущение романтики так и витало в воздухе. Поцелуи на камеру, смех зрителей, влюбленные парочки — все это сплелось и выдало реакцию.

Наверно. Нет, определенно, так и случилось.

— Эй! Может, хватит! — шикнула Радмила.

Тихоновский словно и не думал ее отпускать. Наоборот, подался вперед. Рада видела, как к ее лицу приближаются мужские губы.

Короткий поцелуй в уголок рта заставил Радмилу вспыхнуть. И думать выходило с великим трудом. Пришлось даже пальцами вцепиться в мужские предплечья. Разумеется, чтобы оттолкнуть.

Однако легче сдвинуть гранитную глыбу, чем Тихоновского.

— Просто кое-что проверил, — невозмутимо сообщил Влас и опустил руки.

Радмила торопливо отвернулась. На лед уже возвращались хоккеисты. А девушка смотрела вниз невидящим взором.

Боже, до чего же странная, абсурдная, дикая ситуация!

Тихоновский ее поцеловал. Пусть по инициативе операторов, комментаторов или менеджеров игры. Но сути это не меняет. Ведь Влас мог бы и отказаться. Или же легонько поцеловать ее в щеку, свести все к шутке.

А нет. Он ее поцеловал, по-настоящему!

Елки-палки!

— Вы, ребятушки, прям зажгли, пока меня не было, — веселый голос Симакова было слышно даже сквозь крики болельщиков. — Одобряю. А я только-только решил проводить Радмилу домой, взять у нее номер телефончика, пригласить в кино, в ресторан, в театр.

— С каких пор ты записался в театралы?

— Ты тоже не фанат хоккея, однако торчишь здесь, смотришь игру, — посмеивался Симаков.

Радмила незаметно улизнула обратно, в ложу. Спряталась за стеклом. Так себе укрытие, но зато есть время подумать.

Рада присела в свое кресло. С этого места открывался прекрасный обзор. Однако девушка повернула голову, и, зависнув, смотрела на двух молодых мужчин, о чем-то беседующих между собой.

Егор Арсеньевич красноречиво тыкал Тихоновскому пальцем в грудь, словно втолковывал что-то. Выражения лица Власа было не видно, потому что мужчина стоял к Раде вполоборота.

В какой-то момент бурная беседа закончилась. Друзья вернулись вслед за Радой в ложу.

— Я бы не отказался выпить чего-то покрепче, — широко улыбался Симаков. — А ты, Радмила? Можем заказать шампанского.

— В меню кроме безалкогольного пива ничего нет, — кашлянул Тихоновский без особого сожаления.

— За доплату принесут все, что душе угодно, — махнул рукой Егор.

— Моей душе угодно горячего чаю, — улыбнулась Рада.

Мужчины заняли свои прежние места. Тихоновский вновь погрузился в изучение телефона. Егор Арсеньевич, как и прежде, искренне болел за любимую команду. Рада потихоньку возвращалась в ту атмосферу, что царила в первом периоде. Но все равно, то и дело, бросала взгляды на Власа.

Да как он может сидеть и делать вид, будто ничего не произошло?!

У Рады вон, до сих пор губы горят, и щеки, да и вообще…!

Филатова мысленно приказала себе не смотреть в ту сторону. Пусть этот Влас-Матрас делает, что хочет! И желательно, подальше от нее.

***

— Ты действительно фанатка «Барсов»?

— Спасибо за то, что подвезли домой, — вместо ответа обронила Рада.

Влас припарковал машину перед воротами. Рада понимала, что родители уже увидели автомобиль по камерам наблюдения. Удивительно, что отец, или мама не вышли.

— Послушай, Рада, — вздохнул Тихоновский, растер