Читаем без скачивания Солнце Палестины (СИ) - Владимир Петров

   Путь этих горе - крестоносцев был труден и долог. Они надеялись, что главы городов, мимо которых они проходили, будут снабжать их продуктами как паломников. Был в эти времена такой обычай, но весной продуктов мало, а голодных пилигримов оказалось очень много, так что им пришлось грабить округу. Особенно жестокие битвы происходили в землях венгров, болгар и Византии. Ведь среди крестоносцев, кроме крестьян, ремесленников и безземельных рыцарей, хватало и простых разбойников, которые шли в поход целыми шайками.

   Из, примерно, ста тысяч человек до Константинополя дошли около тридцати - сорока тысяч. Для императора Алексея такая прорва народа стала шоком, не таких воинов он желал видеть. Для того чтобы отвоевать свои земли у турок, ему нужны были рыцари. Поэтому он накормил их один раз и быстро переправил через пролив на азиатский берег, сглаз долой. Некоторая часть, самая умная, остались дожидаться рыцарской армии. Судьба остальных была печальной. Разбив в стычках несколько малых отрядов турок, паломники воодушевились. Петр Амьенский увещевал их не спешить и дождаться основных войск возле византийских, приграничных крепостей, но его не стали слушать. Тогда он умыл руки и вернулся в Константинополь, где дождался, а затем присоединился к отрядам европейских правителей. Его же паства продолжила путь, и вскоре повстречала основную армию турок.

   Воины Кылыч - Арсалана сначала атаковали авангард этой армии, который состоял из бедных, безземельных рыцарей. Когда разбили его, обрушились на основной отряд, в котором профессиональных воинов уже не было. Они убивали всех кого видели. Люди в ужасе разбегались, желая спасения, молодые девушки от страха, скидывали свои одежды, желая, своей красотой усмирить ярость турецких воинов. Турки взяли в плен молодых юношей и девушек, около трёх тысяч, а остальных убили. Спастись удалось нескольким десяткам счастливцев.

   Через день к этому месту подошёл военный отряд византийцев. Они сложили тела павших для отпевания в общую кучу, насчитав при этом двадцать семь тысяч человек. Так закончился первый этап этого предприятия, прозванного "Крестьянским крестовым походом".

   - Какая грустная история, - задумчиво проговорила Саша, а Настя, которая присоединилась к ним, осенила себя крестом.

   - Не понимаю я этих людей, - продолжила Саша, - как можно было бросить налаженную жизнь, дом и отправиться в такую даль. Хотя бы детей пожалели, ведь пошли, сами не зная, где находиться этот город и сколько до него идти. Неужели они думали, что арабы их пропустят или испугаются.

   - Ты права, Александра, они думали не о воле господа, - ответила Эльвира, - а хотели сбежать от своих синьоров, позабыв свои обязанности. Ведь дошло до того, что деревни опустели, и не кому стало собирать урожай. Вот их и покарал Господь за то, что забыли своё место.

   Сашу, как дитя демократии, немного покоробили слова принцессы. Она как-то подзабыла о сословных барьерах этого времени. Тут раздался смех принцессы, та вспомнив нечто смешное, сказала:

   - Представляете, эти невежественные сервы дальше своих грязных хижин нигде не были, а когда пошли в поход, наверное, думали, что Иерусалим находится за соседней горой. Эти глупцы, как только видели большой незнакомый город, начинали кричать: "Иерусалим! Иерусалим!". Представляю, какие у них были лица, когда они увидели Константинополь. Я сама, скажу вам по секрету, на мгновенье впала в ступор, когда увидела с палубы корабля размеры этого города.

   - Да, Ваше Высочество, - заговорила вдруг Настя, - три ряда стен, длинной в шесть тысяч шагов, императорский дворец во Влахернах, там же церковь Пресвятой Богородицы, в которой есть святой источник, колокольни церквей и купола Святой Софии. Действительно величественное зрелище.

   Неожиданно их беседу прервал звук рога, который зазвучал где-то в начале армии. Этот звук подхватил другой рог, уже ближе к девушкам, затем ему ответил рог, за их спинами и звуки других рогов пошли передаваться дальше, от отряда к отряду.

   - Что случилось?- воскликнула Настя.

   - Сигнал разбивать лагерь, - ответила Эльвира, взглянув на солнце. Оно уже касалось макушек деревьев, - я вас покину, синьоры. Нужно отдать несколько распоряжений и проконтролировать слуг. Когда закончите с делами, я жду вас у себя.

   Она кивнула им, прощаясь, а девушки придержали коней, пропуская фрейлин и обоз, который повернул с дороги на поляну. Подруги решили не отставать от него и последовали следом.

   Телеги остановились в ста метрах от края дороги и образовали полукруг. Слуги споро и без лишней суеты взялись устанавливать шатер для Эльвиры, снимая его составные части с телег.

   Девушки подъехали к линии повозок и решили остановиться на ночлег возле них. Прежде чем слезть с коня, Саша бросила взгляд на дорогу и впервые увидела, как становятся лагерем пятнадцать тысяч человек.

   Раньше фраза "встать лагерем", рисовала в мыслях Саши картину поляны с палатками и кострами, но такое количество народа, не могло поместиться в одном месте. Поэтому отряды сворачивали в обе стороны от дороги и занимали ближайшие свободные пространства. Таким образом, каждый отряд образовывал свой лагерь, отгораживая себя от соседей полосой свободной земли. На эту границу коневоды выводили выпряженных ослов и лошадей отдыхать.

   Стоял шум, гам, где-то раздавался смех. Потянуло дымом костров, послышался стук топоров от ближайших рощ смоковниц. Все это скопление людей, Саша примерно прикинула, расположилось на площади около километра или чуть больше. И на конец-то, Александре посчастливилось увидеть конец армии.

   Оказалось, что в хвосте крестоносного воинства движется большое число простых паломников, которые идут к святым местам. Среди них были и нищие и бандиты, которые мечтали пограбить в городах, взятых штурмом, и крестьяне, мечтающие о наделах. Было этой толпы около трёх тысяч человек, и самое неприятное, что их никто не собирался кормить. Им приходилось добывать еду себе самим, поэтому войдя в лагерь, они растеклись по нему, как поток мутной воды, воруя и попрошайничая.

   Между тем, девушки занялись своими делами. Настя взялась за их живой личный транспорт, а Саша готовила трофейных коней и имущество к продаже. Она снимала захваченные вещи и сортировала их, складывая по кучкам доспехи, оружие и одежду. Ценную мелочевку и запасы продуктов относила к своим вещам.

   Вдруг, краем глаза, она заметила недалеко от их стоянки какое-то шевеление. Обернувшись, Саша увидела небольшую толпу оборванцев, которые с жадностью посматривали на разложенные вещи, бурно споря на смеси разных языков, при этом, постепенно приближаясь к ним. У девушки екнуло внутри, а рука уже тянула меч из ножен. Толпа остановилась, как будто налетела на стену, а за Сашиной спиной, раздался скрип Настиного лука.

   Из толпы раздался громкий и хриплый голос:

   - Добрая Госпожа, уделите толику от щедрот ваших, Господь ведь завещал делиться со страждущими мирянами.

   Не успела Саша сообразить, что сказать в ответ, как из-за спины, раздался голос Насти, злой и высокомерный:

   - Ступайте прочь, оборванцы, здесь не подают милостыню, а раздают стрелы, обратитесь лучше к монахам. Помогать страждущим им сам бог велел.

   Нищие зашумели, выкрикивая угрозы и проклятия, но тут из-за повозок, вышла вереница пехотинцев графа и стали выставлять оцепление вокруг повозок и шатра. Попутно они разгоняли нищих, поколачивая их древками своих копий. Стоянка девушек и их вещи с животными, оказались внутри защитного периметра.

   Саша с облегчением выдохнула и убрала меч, после чего повернулась к Насте:

   - Насть, ты чего на них набросилась? Они же голодные, дали бы им пару сухарей, и все,- сказала она, ощущая внутри себя жалость к этим несчастным.

   - Ах, Саша, Саша,- произнесла ее спутница, качая головой, как умудренная жизнью женщина, - мы не Иисус, чтобы семью хлебами накормить всех страждущих. У нас самих еды на пару дней, и кормить нас тоже никто не будет. К тому же мне кажется, как только ты достанешь сухарь, то их столько набежит, что мы останемся не только без сухарей, но и лишимся части вещей. Известный приём, кстати, например, возле церкви только достанешь монету, что бы подать кому-нибудь, так такая толпа набегает, и не знаешь, как вырваться.

   Саше осталось только махнуть на это рукой и продолжить своё занятие, при этом обдумывая этот случай. "Вот ведь, как получается-то, - размышляла она, - действительно, доброта хуже воровства. Твоё доброе дело могут посчитать твоей слабостью, видимо не доросли они ещё до идей гуманизма и толерантности". Её руки все делали сами, а мысли перескочили на другую тему.

  "Может мне, все-таки на Руси обосноваться, в Киеве к примеру. Бандеровцы там ещё не народились. А может заложить Москву, вперёд Долгорукого? Может быть тогда, в летопись попаду, а родители обо мне из неё узнают". Она грустно вздохнула, вспомнив их, а затем улыбнулась пришедшей мысли: "Вот ещё идея - послать письмо из глубины веков. Добраться до перевала Дятлова, на Урале, выбрать большую скалу и зубилом вырубить рассказ о своих приключениях, а внизу написать просьбу к альпинистам, пусть позвонят по такому номеру 15 мая 2015 года и расскажут об этом письме". На миг ей стало весело, когда она представила этих альпинистов, читающих ее письмо.