— Решим, — рыкнул я. Об этой стороне вопроса что-то я не подумал. Слишком меня захватила идея одним махом поднять благосостояние восьмидесяти процентов населения отчизны. Радовало только, что с возникающими в этом отношении проблемами должен будет разбираться кто-нибудь другой. Тот, кто встанет «у руля» новой естественной государственной монополии, досконально разберется в теме, и сможет предложить пути решения задачи. Да вот хотя бы и Чарыков…
§6.3. Вятские разговоры
Мосты теперь строят медленно, что здорово раздражает. Вот взять ту же Вятку. Река — не то чтоб сильно широкая, не больше Томи, что в районе Томска. И все-таки, за два года, даже быки полностью не успели создать. С берега я видел пять — похожих на морские буровые платформы будущего — плавучих площадок, с которых собственно строительство и вели. А еще насыпи на обоих берегах, уравнивающих уровень моста с землей. Рабочие ковырялись и там. Подъезжали груженные дробленым камнем телеги. На дальней стороне реки пыхал паром экскаватор на локомобиле.
— Зимой прямо по льду гать делали, и короткие составы с маневровым паровозом пробовали пускать, — инженер путеец не отягощал свою речь этими ненавистными «Вашими высокопревосходительствами». Просто, коротко и по существу, освещал заезжим туристам ход создания Великого Восточного пути. — С ноября месяца и до середины марта гать держится. Успели за зиму рельсы на эту сторону перевезти. Потом замеры показали, что ледовый панцирь не выдержит нагрузки. В теплое время года грузы и пассажиров пока будем переправлять пароходным паромом.
— Прямо в вагонах? — уточнил я. — Или все-таки придется перегружать?
— Перегружать, — кивнул путеец. — Колесные пары вагонов из железа деланы. Сильно смещают центр тяжести речного судна. Велика опасность переворота.
— Ясно. Есть какие-либо пожелания? Может строительство в чем-то нуждается?
— Ничего, стоящего внимания вашего высокопревосходительства, — вспомнил о чинопочитании инженер.
— Благодарю за консультацию, — кивнул я. — Ступайте. Можете быть свободны.
Человек в черном мундире коснулся козырька черной же фуражки, развернулся, и почти мгновенно затерялся среди гор строительных материалов.
— Как считаете, любезный Валерий Иванович? — обратился я к о чем-то задумавшемуся губернатору. — Не поспешили ли мы с открытием сквозного движения? Не торопимся ли праздновать? Я вот вижу, что тут работы еще не один год будут вестись.
— Как же иначе, Герман Густавович? — вспыхнул Чарыков. — Через Волгу-матушку поди и того больше — лет как бы не пять мост достраивать станут. Что же теперь? По всему маршруту движение останавливать? Шутка ли! От самого Красноярска до Москвы люди и товары за считанные дни достигать станут. Ну, пока мостов нет — в недели путешествие растянется. Но не в месяцы же, как раньше.
— Да это понятно, — поморщился я. — Прогресс и торжество науки над Природой…
— Именно, ваше высокопревосходительство! Именно так! Как бы громко это не звучало.
— А люди, после бесчисленных пересадок, судачить начнут. Обзывать нашу чугунную дорогу всякими прозвищами. Впрочем… Пусть их… Потомки разберутся, кто был прав.
— Золотые слова, Герман Густавович, — улыбнулся губернатор. Похоже, мысль: остаться в памяти грядущих поколений, его тоже грела.
— Церемонию планировали провести в каком-то ином месте? — уточнил я, заранее зная ответ. На берегу я ни единого метра готового пути не увидел.
— Да-да, — тряхнул бакенбардами чиновник. — В том месте, где стачка Пермь-Катласской линии и Казанской. По требованию Министерства путей сообщения, должен быть обеспечен сквозной проезд с путей одного собственника, на пути другого. Дабы исключить лишние перегрузы товаров и ускорить сношение отдаленных частей империи. В нашем случае, с Пермской железной дороги на Казанскую кооперативную.
— Большой крюк получился? — я рукой изобразил замысловатую кривую, призванную изобразить объездную дорогу вокруг города.
— Одиннадцать верст, — поморщился Чарыков. — И это еще хорошо. Коли не удалось бы владельцев земельных участков умаслить, могло и пуще того выйти.
— Изрядно, — покачал головой я. Каждый километр железной дороги сейчас стоил столько, что хватило бы обеспечить лет на пятьдесят средних размеров городскую семью. Да что там горожане. От правящей семьи каждой фрейлине, вздумавшей выйти замуж, и не имеющей приданого, выплачивается десять тысяч рублей серебром. И все они, фрейлины, считаются завидными невестами.
А тут стоимость дороги выросла на, без малого, четыреста тысяч рублей. Гигантская по нынешним временам сумма. Колоссальная. Но требование МПС вполне логичное. Чем бесконечно перегружать товары, перетаскивать их по городу с вокзала на вокзал, как это было раньше, быстрее и проще перецеплять груженые транзитные вагоны к составам. Всего-то и нужно: истратить гору денег, соединить две железнодорожные линии соединяющей веткой, и создать технологию переподчинения вагонов. Которые, кстати, сами по себе немалых денег стоят. Плюс еще одна проблема: системы сопряжений вагонов тоже могут быть у разных дорог разные. Стандарта все еще нет. Каждый сочиняет, на сколько инженерного таланта и фантазии хватит…
Нет, задумка хороша. Как это осуществить на практике — тоже со временем решиться. На самом деле все это было организовано для другой цели. Благостные слова про заботу государства о нуждах пассажиров и торговцев, отправляющих грузы чугункой — лишь верхняя, видимая часть айсберга. На самом деле, МПС пошло на введение такого требования под давлением военного ведомства. Очень уж впечатлили Милютина успехи пруссаков в деле перемещения воинских отрядов через всю страну. Даже учитывая, что их той страны, как наши две губернии. Дело-то не в размерах, а в скорости и кажущейся простоте передвижения войск. Немцы свои чугунные дороги сразу соединенными в одну сеть строят. А мы вот умны задним умом. Бум железнодорожного строительства у нас не так давно начался. Вот что нас стоило тогда, пятнадцать — двадцать лет назад это правило ввести?
Ладно. Закон суров, но это закон. Положено возвести объездную ветку, значит — возведем. Местности здесь, у Вятки, сравнительно ровные. Рыть туннели или насыпать высоченные насыпи не нужно. Авось не очень дорого выйдет…
Чарыков управлял бричкой сам. Мне тоже лишние уши в транспортном средстве были не нужны. Так мы с Валерием Ивановичем и перемещались между теми местами, которые я непременно хотел увидеть своими глазами, до официальной церемонии открытия сквозного движения по Великому Сибирскому пути. А еще, нужно было время, чтоб обстоятельно обсудить мое к Вятскому губернатору предложение.
— Не раскрою секрета, Валерий Иванович, если расскажу вам об одной из значительнейших реформ, что ныне готовится в правительстве, — начал я процесс вербовки еще одного, очередного себе соратника. — Я сейчас говорю о реформе торговли зерном в империи.
— Да-да, — вскинулся, забавно причмокнув, губернатор. — Давно следовало навести в этом деле порядок. То, что творится ныне, поистине ни в какие ворота… Да. Решительно, ни в какие ворота…
— Именно так, — перебил я разглагольствования чиновника. В том, как Чарыков любит поговорить, я уже успел убедиться. Казалось, он имеет свое мнение совершеннейшим образом обо всем на свете. И прервать его «мыслью по древу», не будь у меня более высокого чина и статуса, было бы никак не возможно. — Однако то, что планируем сделать, даже нам кажется несколько революционным. Экстремально, если хотите. Целью реформ станет повышение качества жизни у подавляющего числа подданных империи. У крестьян.
— Я ни в коей мере не хочу выглядеть этаким занудой и социалистом, — тряхнул бакенбардами Чарыков. — Но в низких сословиях бытует мнение, что после Освобождения крестьян, в некотором роде, обманули…
— Да. Мне известна эта точка зрения, — поморщился я. — Случилось даже несколько стихийных выступлений крестьян в некоторых особенно населенных губерний, где они требовали справедливого раздела помещичьей собственности.
