– О… Целая вечность пройдет, пока о тебе заговорят. Но за последние две недели я дала несколько концертов. – Тоже вздор. Она небрежно отмахнулась от «Цветущей вишни». – Это так, чтобы не терять форму. Без этого мне скучно. – «Если только в мозгах старого Пиола осталась хоть одна извилина, он поймет, что заработать деньги на музыке можно, только исполняя драматические роли, а певице-калеке нечего и надеяться на сценический успех».
– Я помню, как ты пела во дворце у короля, – вздохнул он.
– Только как член труппы. Ничего, я еще пробьюсь туда сама. – Не раньше чем реки потекут вспять. – Э… Что слышно об остальных наших?
Он вздохнул и покачал головой – хотя вряд ли можно было назвать «головой» обтянутый кожей череп, который, казалось, вот-вот упадет с тонкой, морщинистой шеи.
– Слышала, что Гольфрен вернулся к крестьянскому труду? Испольщиком, конечно. И что Утиам наконец-то подарила ему сына? Клип вступил в Лаппинскую армию.
Какие это новости… Только подумать, Утиам – красавица, замечательная актриса – работает в поле, растит детей! Возможно, она растолстела, как Ельсиол. Гэртол умер. До Элиэль даже доходили слухи, будто бы молодой Клип погиб в какой-то местной заварухе, но она не слишком-то доверяла досужим сплетням. Интересно, сколько плохих новостей Пиол от нее утаивает?
– Славные были времена! – Она мечтательно вздохнула.
Труппа Тронга… да… но вовсе не ее дед удерживал всех их вместе. Никто особенно и не задумывался над этим до тех пор, пока Амбрия в одночасье не умерла от лихорадки и вся труппа не лопнула, как перезревший гриб-дождевик. Тронг умер – сердце не выдержало. Труппа заменяла Элиэль семью, другой она и не знала. У них никогда не было денег, даже в лучшие времена, но они были дружны и радовались этому.
– В твоем возрасте самые лучшие дни еще впереди, Элиэль, дорогая.
– Надеюсь, – рассмеялась она. Не то чтобы дни были так уж плохи, но вот ночи…
Ельсиол разошлась вовсю, прыгая по сцене в облаках пыли и криках ободрения. Ей осталось скинуть с себя каких-нибудь два лоскутка. Элиэль пора идти и приветствовать поклонников. Деликатничать некогда.
– Ты ешь нормально? Где ты живешь? Тебе нужны деньги, Пиол?
Он отчаянно замотал головой, раздвинув губы в подобии улыбки.
– Нет, нет! Со мной все в порядке!
– Послушай, это не бог весть какое место, но платят здесь неплохо. Ты уверен…
Он опять качнул головой, ткнув в книгу, которую она все еще держала в руках.
– У меня комната над печатной мастерской… помогаю набирать, иногда проверяю набор.
Раздался оглушительный рев. Ельсиол разоблачилась почти до нитки. Элиэль отодвинула стул.
– Мой выход! Замечательно было встретить тебя, Пиол. – Она не кривила душой, хотя было бы лучше, если бы ее не видели в таком месте. Интересно, как Пиол нашел ее и сколько других бывших членов труппы знают об этом? – Я хочу как следует поговорить с тобой, правда.
Он улыбнулся:
– Мне не терпится услышать, как ты поешь, Элиэль. Возвращайся сюда после того, как закончишь, ладно? – Для человека, некогда считавшегося литературным гением, Пиол всегда отличался почти детской наивностью.
– Э… не сегодня, боюсь. Я… я договорилась с приятелем. Извини. Может, лучше как-нибудь днем?
Его ответ потонул в реве – Ельсиол осталась в чем мать родила. Несколько ее поклонников вскочили с мест и бросились вперед, не дожидаясь конца аплодисментов – в надежде навестить звезду в ее гримерной и поздравить ее, конечно, как и положено поклонникам. Элиэль надеялась, что кто-нибудь придет навестить и ее. Условия Тигурб’ла Трактирщика на эту ночь будут довольно умеренными.
Элиэль похлопала Пиола по костлявой, бородавчатой руке и поднялась.
– Заходи как-нибудь днем! – крикнула она и повернулась, чтобы идти на сцену.
Он изогнулся и протянул к ней руку:
– Элиэль!
Она обернулась. Ей уже пора было выходить.
– Элиэль… – Голос Пиола дрогнул. – Я забыл тебе сказать. Ты слыхала новости об Освободителе?
Она пошатнулась, словно он ударил ее.
– О ком?
Пиол на мгновение зажмурился и улыбнулся.
– По городу ходят слухи, будто Освободитель объявился в Джоалвейле. Вот мне и интересно было, слышала ли ты?
– Д’вард?
– Насколько я понимаю, это должен быть Д’вард.
Она окаменела, почти не замечая того, что Тигурб’л уже вышел на сцену объявлять ее выход. Д’вард! После стольких лет! Пол ходил ходуном у нее под ногами. Д’вард! Этот мерзавец?
Пиол, казалось, не замечал, что с ней творится.
– Это очень странно! Я совершенно не понимаю, как он осмелился открыто объявить свое имя, зная про «Филобийский Завет». Я хочу сказать, не может быть, чтобы об этом не узнал Зэц. Так что, возможно, это и не Д’вард вовсе, а какой-нибудь самозванец, хотя самозванцу глупо провозглашать себя Освободителем. Но в случае, если это все-таки Д’вард, мне казалось, тебе будет интересно узнать, ведь я помню, как увлечена ты была…
– Увлечена? Ты хочешь сказать, увлечена Д’вардом, старый дурак?
Улыбка сбежала с лица Пиола.
– Что не так? Мне казалось, тебе… Что не так?
О, как же он глуп! Ей хотелось схватить его за тонкую шейку и хорошенько потрясти. Она попробовала крикнуть, но смогла лишь прошептать:
– Все в порядке, Пиол. Все в полном порядке! Я с удовольствием повидалась бы снова с Д’вардом!
«И вырвала бы его чертовы легкие, и заставила бы его сожрать их, и все равно это было бы не хуже того, что есть сейчас. Это по его вине я служу шлюхой в борделе».
Часть третья
Встаньте, выйдите из среды народа моего.
Ветхий Завет. Вторая книга Моисеева.
Исход, гл.12, 31
7
Все утро Дош Кучер наслаждался неспешной поездкой по Джоалвейлу. Он приехал в Жилвенби где-то около полудня. Моа одолел бы это расстояние и быстрее, но он не слишком погонял его, ибо не опасался погони. Небольшое вчерашнее недоразумение вряд ли будет обнаружено раньше чем через несколько часов, и потом, откуда им знать, что он отправился именно на восток? Краанард наверняка из военных, но даже если он и выступал в качестве официального лица, его начальству потребуется некоторое время, чтобы организовать преследование. Его братья по секте Эльтианы, конечно же, тоже пожелают наложить лапы на виновного, но они скорее всего не узнают о произошедшем еще несколько дней, так что Дош все-таки надеялся, что он в безопасности. До сих пор его жизнь не баловала. Но ведь он заслужил богатство, а теперь и заработал его благодаря сообразительности и предусмотрительности – очень кстати оказались его попытки приручить моа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
