невольно прислушиваясь к этому тоскливому протяжному звуку.
— Боюсь, — не стал спорить старик. — Но всё же верю, что нахожусь под защитой нашего святого. До сих пор ни призрак, ни чёрный пёс, ни ведьма не смогли проникнуть сюда ночью. Это даёт мне силы продолжать своё служение.
— А что это за чётки, которыми вы прогнали призрака? — оживился Фонтейн. — Вы же просто сунули их ему под нос, и он исчез!
— Это обычные чётки из тисового дерева, — с улыбкой пояснил канонник. — Призрак сбежал не от них, а от образа святого Иолэйнда.
Он достал свои чётки и показал маленький медный образок, прикрепленный на колечко между деревянными бусинами.
— А можно и мне такой? — спросил Фонтейн.
— Конечно! Я уже подарил такой образок вашему юному другу, а теперь подарю вам. Мы дарим их всем, кто ночует под нашим кровом.
И, поднявшись, старик удалился, чтоб через пару минут вернуться со своей коробочкой. Достав из неё два медных образка, он протянул их друзьям. Фонтейн тут же сунул свой в кошелёк, а Марк прикрепил на кольцо с ключами рядом с красивым алкорским брелоком в виде грифона.
— Хоть этот образок и может дать вам некоторую защиту от тёмных сил, вам лучше остаться на ночь здесь, — добавил старик.
Однако друзьям и самим не хотелось выходить на улицу. Этот жуткий вой неведомого зверя и мелькающие в окнах бледные тени наводили на них ужас. Иногда за стенами слышалась какая-то возня и странные хрипы и рычание, а порой из дымохода слышался тихий издевательский смех, от которого всем становилось не по себе.
Чтоб скоротать время до ночи, они устроились в зале играть в карты, и всё равно невольно прислушивались к странным звукам, окружавшим дом, и бросали тревожные взгляды на окна. Вечером Фонтейн, забыв об условностях, напросился ночевать к Марку в комнату, и тот не стал возражать. Во время военных походов им уже приходилось ночевать в одной палатке и даже спать под одним плащом, а обстоятельства, в которых они очутились на этот раз, казались им не менее опасными, чем война.
Ночью Марку приснилось, что дверь их комнаты отворилась, и в неё вошёл чёрный горбатый зверь, похожий на волка. Его глаза были белыми и светились в темноте, а длинные клыки злобно скалились. Он приготовился к прыжку, и Марк проснулся, а после услышал рядом испуганное бормотание Фонтейна. Он толкнул его локтем и тот замолчал, накинув на голову одеяло.
Следующее утро было ещё более тёмным. Спустившись в зал, Марк невольно прислушивался, но на сей раз на улице было тихо. Когда Жерар принёс им завтрак, Фонтейн спросил его, где брат Жером, и служка сообщил, что тот ушёл в часовню, чтоб зажечь свечи и помолиться.
— Неужели ему не страшно выходить на улицу в такую темень? — невольно передёрнул плечами Фонтейн.
Поев, он отодвинул на край стола посуду и снова достал карты. Марку уже надоело играть, но заняться больше было нечем, потому он не стал возражать. Брат Жером вернулся к обеду и сообщил, что прочитал перед алтарём молитвы, дабы святой Иолэйнд отогнал от его дома расшалившихся духов, и друзья вынуждены были признать, что эти молитвы были услышаны, потому что за стенами в этот раз действительно было тихо.
К ночи на улице стало светлее, и синие сумерки предвещали долгожданное светлое утро. Марк присел к окну, вглядываясь в чёрные неясные тени, медленно скользившие в тишине, но слышен был только шум ветра в кронах деревьев и крики ночной птицы. А потом он явственно увидел метнувшуюся через двор белёсую длинную тень и спустя минуту в дверь кто-то яростно заколотил.
— Не открывайте! — закричал Фонтейн, увидев, как брат Жером направился к двери.
— Но если там путник… — растерялся тот.
— Какой путник доберётся сюда через этот проклятый лес? — взревел Фонтейн. — Это наверняка какой-нибудь злобный дух или демон!
Дверь продолжала содрогаться от сильных ударов, а потом из-за неё донёсся голос:
— Эй вы! Я же вижу, что вы там! Открывайте, я с ног валюсь от усталости! К тому же у меня важные новости!
— Это Хуан! — вскочил Марк.
— Это демон! — возразил Фонтейн. — Демон сожрал его и принял его облик, чтоб проникнуть сюда и сожрать нас!
— По-моему, твоя кормилица в детстве явно перестаралась, рассказывая тебе страшные сказки, — проворчал Марк и, подойдя к двери, отодвинул засов и распахнул её.
Из темноты на него взглянули два золотистых огонька, а потом в зал шагнул Джин Хо и, осмотревшись, закрыл за собой дверь. Он был бледен, вокруг его зелёных глаз появились тени. К тому же его красивый бархатный костюм был испачкан грязью, к которой налипли сухие листья и сосновые иглы.
— Что случилось? — спросил Марк, нахмурившись.
А брат Жером тут же засуетился, раздавая служкам указания принести еду и вино, и увести коня гостя в конюшню.
— Я без коня, — отмахнулся лис. — Оставил его на постоялом дворе. Так быстрее… — он перевёл взгляд на Марка. — Я спешил, как мог, чтоб предупредить вас.
— О чём? — настороженно спросил Фонтейн.
Джин Хо перевёл на него холодный взгляд.
— Барон де Ретель умер прошлой ночью. Шкатулка пропала. В этом обвиняют Бланку дель Рео, которую здесь все считают ведьмой. Некий барон де Верже уже собирает соседей с дружинами, чтоб идти на Шанталь, и на сей раз схватить и сжечь ведьму!
Смерть барона де Ретеля
— Расскажи всё по порядку! — воскликнул Марк, пресекая возмущённую тираду Фонтейна.
— Сначала дайте мне поесть! Я несколько часов бежал по лесу! Ещё немного и я сам кого-нибудь загрызу!
— Вы бежали по лесу? — насторожился брат Жером.
— Еду! Быстро! — скомандовал лис, бросив на него сердитый взгляд и, когда старик умчался на кухню, направился к столу.
Немного позже он уже сидел, жуя копчёную оленину и белый овечий сыр и запивая всё это отваром из ежевики. Марк терпеливо ждал, сидя рядом. А Фонтейн метался по залу, пытаясь унять беспокойство.
Наконец лис насытился и потянулся за салфеткой, которую Марк ему поспешно подал.
— В общем, так, — наконец заговорил он, — я сразу же поехал к замку этого де Ретеля, и, хоть не знал, где он находится, быстро выяснил, задавая вопросы в придорожных селениях. У него не просто замок, у него есть собственный небольшой город на вершине холма, который называется Оран-Ретель. Я прискакал туда уже ночью, но подниматься на холм не стал. К городским воротам ведёт одна единственная дорога, она проходит через деревушку, которая тоже принадлежит де Ретелю. Там мне сказали,
