При этом полиция не была ему подчинена, но директор мог поручить расследование полиции, поскольку сам расследование не вел. Первым директором стал в 1880 году сэр Джон Мол. Количество открытых им уголовных дел было невелико, к тому же по закону вслед за принятием решения об открытии судебного преследования ведение уголовного дела передавалось солиситору казначейства.
В 1884 году новый "Закон о судебном преследовании преступлений" вовсе совместил должности солиситора казначейства и директора общественных обвинений, и на это место был назначен сэр Огастус Стивенсон. Согласно правилам, выпущенным в январе следующего года на основе этих двух законов, в обязанности директора входило открытие судебного преследования по делам, где в качестве наказания светила смертная казнь, т. е. по убийствам, а также по злостным банкротствам и по делам о взяточничестве и нечистоплотным приемам в отношении любых выборов.
Спустя десять лет Стивенсона сменил Гамильтон Кафф (лорд Дезарт), при котором в 1907 году директор стал ответственен за то, чтобы представлять корону в новом апелляционном суде. В 1908 году должности директора и казначейского солиситора вновь разделили, и директор получил собственное управление со своим штатом. Однако вплоть до 1986 года полиция продолжала отвечать за большую часть преследований уголовных дел в суде. Основным способом доказательства в английском уголовном процессе были и остаются до сих пор свидетельские показания, причем в качестве свидетелей, с соответствующим принесением присяги, выступали все участники процесса.
С точки зрения общего права целью полицейского ареста или задержания была необходимость представить подозреваемых перед судом, где тому предъявляли обвинение. Поэтому в ходе полицейского дознания детективы не собирали судебные доказательства, как это делали судебные следователи на предварительном следствии на континенте, они лишь находили свидетелей, которых впоследствии предоставляли суду. Именно в суде, а не в полицейском участке, должны были бы в идеале проходить все допросы подозреваемых и свидетелей.
До 1848 года дознавательная и судебная роли формально не отделялись одна от другой, однако полицейская практика требовала для обнаружения истинного преступника допрашивать задержанных и арестованных до предъявления им обвинения, и с учреждением детективной полиции допрос подозреваемых был сделан исключительно полицейским вопросом, причем розыскная деятельность ее никак законодательно не регламентировались.
При допросах полиция никогда не составляла протоколов, поскольку в суде не допускалось зачитывать письменные показания, ведь в данном случае невозможно было подвергнуть лицо, давшее показание, перекрестному допросу. Добытая детективами в процессе допросов и розысков информация фиксировалась в рапортах, подававшихся вышестоящему начальству, а в доказательство она превращалась в процессе судебного разбирательства, когда полицейский допрашивался на судебном заседании в качестве свидетеля.
![]()
Формы рапортов (1888): дивизионного отдела уголовного розыска, центрального управления Департамента уголовных расследований, детективного отдела полиции Сити
Применявшаяся классификация преступлений отличалась от существующей сегодня и делила все уголовные преступления на три группы: измена (treason), тяжкое уголовное преступление, влекущее за собой конфискацию в казну (felony, фелония), и уголовный проступок, конфискацию не влекущий (misdemeanor, мисдиминор). Кроме того, фелония, кроме конфискации, за редким исключением каралась смертной казнью.
Ко временам Шерлока Холмса смертная казнь была оставлена только в виде наказания за убийство и за некоторые виды измены, конфискация также практически не применялась, поэтому определение принадлежности тех или иных преступлений к одной из категории было уже основательно размыто и запутанно.
Кроме наказания, фелонии и мисдиминоры различались порядком судопроизводства: за совершение фелонии преступника судили обыкновенным порядком по обвинительному акту (indictment), в то время как к обвиняемым в мисдиминорах применялся суммарный порядок производства по заявлению об обвинении (information) в полицейском или мировом судах. Излюбленное авторами детективов преступление — убийство, — относилось к фелониями и могло быть умышленным (murder) или непредумышленным (manslaughter). В случае умышленного убийства наказание было однозначным — смертная казнь через повешение с захоронением тела в тюрьме, приговор в отношении виновного в непредумышленном убийстве мог быть каким угодно и в зависимости от обстоятельств дела варьировался от пожизненного заключения до полного оправдания.
Составление заговора с целью убийства квалифицировалось как мисдиминор и каралось каторжными работами на срок не более десяти лет. Рассматривались убийства на квартальных сессиях.
Чтобы примерно оценить объем ежегодной работы сыскной полиции, обратимся к статистике. В 1881 году, в год знакомства Шерлока Холмса с доктором Уотсоном, в Англии, Уэльсе и Шотландии было арестовано или вызвано повесткой в суд 825 657 человек, или почти каждый 36-й человек из всего населения Британских островов (исключая Ирландию).
Три четверти из них совершили незначительные поступки, и только 123 761 человек обвинялись в преступлениях против собственности и 94 868 — в преступлениях против личности. В своих мемуарах Роберт Андерсон вспоминал, как в 1893 году он обедал с несколькими американскими джентльменами в лондонской гостинице "Сесил", и речь зашла о числе убийств в Чикаго. Гости упомянули о 2000 случаев, произошедших за предыдущий год.
Ссылаясь на то, что Лондон в три раза больше Чикаго, и что возможности для преступления возрастают пропорционально населению, Андерсон попросил американцев оценить количество убийств, которое они сочли бы нормальным. Те посовещались и назвали цифру 200. Андерсон ответил, что прошедший год был худший на его памяти, так как в Лондоне произошло 20 умышленных убийств; но в среднем было 15–16 смертоубийств за год.
В изумлении американцы побросали ножи и вилки и уставились на Андерсона. С ними его слова пересекли Атлантику, и вскоре он получил несколько писем, в том числе от видного чиновника из Вашингтона, который интересовался: действительно ли Андерсон говорил серьезно и на основании официальной статистики. Ежегодные доклады комиссара Столичной полиции подтверждают слова Андерсона: официальная статистика регистрировала в год 15–25 умышленных убийств и 25–35 непредумышленных убийств.
Основной головной болью детективов были преступления против собственности и менее серьезные преступления против личности, чем убийство. В мемуарах Андерсон приводит статистику по среднему количеству преступлений против собственности на каждую тысячу населения Лондона для двух последних десятилетий, которые удачно совпадают с годами активной деятельности Шерлока Холмса в британской столице.
1879–1883………………..4 856
1884–1888………………..3 823
1889–1893………………..3 249
1894–1898………………..2 755
В 1899 году таких преступлений на тысячу было 2,439, а в 1900 — 1,534. И это при том, что за те же годы население Лондона выросло с пяти до семи миллионов. Шерлоку Холмсу было из-за чего жаловаться на иссякающую криминальную жизнь.
![]()
УБИЙСТВО!
Рисунок из книги "Живой Лондон", 1901
Однако статистика — статистикой, но нас больше интересуют методы, которыми пользовались викторианские детективы. Из попавших в руки полиции преступников большинство оказывалось арестованными прямо на месте преступления или вскоре после него. Если виновника преступления не удавалось схватить сразу или в процессе последовавшей затем погони, способов его обнаружить у детективов было три: найти свидетеля для его опознания; раскрыть преступление по следам, оставленным преступником; а в случае воровства отыскать украденное имущество и проследить его до вора.
