того стиснутую ледяной водой.
Они испугались. Уже тогда в их хорошенькие головки закралась мысль, что их захватывающее приключение может обернуться жуткой сказкой.
– Черная дверь, – взвизгнула Юлия. – Бежим!
И она побежала, только разнеслось по пустынным коридорам особняка ее возмутительно громкое топанье.
Остальные же застыли, будто завороженные. Им было страшно, но тот страх был сладким, темным и вязким, как гречишный мед. Они стояли, в изумлении разглядывая уголок двери, за которой, казалось, пряталась величайшая тайна жизни и смерти.
Дана первой решилась прикоснуться к ней снова. Она потянула на себя лоскут обоев, и он поддался, влекомый вниз собственной тяжестью, обсыпав смуглую руку девочки колючими хлопьями краски. Вот показались полированная рама и матовая филенка с налипшими лохмами густой паутины, а Данка будто впала в транс, она все тянула и тянула…
Загляни, загляни же в мое черное сердце!
– Стой, – прервала ее Магда, схватив за плечо. – Погоди, Дануся! Сейчас позовут чай пить, а там и ужин. Нас искать будут.
Данка моргнула, стряхнув сонный морок, и кивнула подруге.
На следующий день они вернулись. Юлия, после долгих дружных уговоров, – тоже. Теперь загадка черной двери манила еще сильнее, но ее решение грозило серьезными неприятностями. Дверь подмигивала им треугольным глазом, будто прорезь в маске.
Посовещавшись, они решили, что пытаться открыть дверь днем будет делом рискованным, а потому лучше прийти сюда ночью, после обхода. Света в коридорах уже не будет, и каждая принесет по свече. Юлия заявила, что никуда не пойдет, и мотала головой так усердно, что косы хлестали ее по щекам. Но Данке удалось ее переубедить.
Едва стихли ковыляющие шаги пани Зузак, чьей обязанностью был вечерний обход дортуаров, девочки высыпали в коридор. В своих одинаковых белых ночных рубашках они походили на стайку призраков. Их было шестеро.
– А эта тут что делает, – громким шепотом спросила Данута, указывая пальцем на Касю. Кася пыталась сделаться как можно незаметнее и спрятаться за Магдиной спиной. – Ты ей проболталась, да?!
Магда выступила вперед и мягко взяла Дануту под руку:
– Хватит, Дана. Кася – хорошая, ее пани Ковальская знаешь как запугала? Но она больше не станет сплетничать и доносить. Пусть будет с нами, я за нее ручаюсь.
Данка хотела ответить что‑то едкое, но, столкнувшись взглядом с Магдой, поняла, что не может.
– Слышали, панночки? Сегодня Кася идет с нами, – подвела итог Мария. Ей не терпелось вернуться к таинственной двери, и препирательства с самого начала экспедиции не сулили ничего хорошего. – Мы так до утра спорить будем. Идем же, идем!
И они отправились на встречу с тайной.
Луна освещала их путь, бросая решетчатые тени на белые фигуры в длинных ночных рубашках и кофточках. Они шли цепочкой, вцепившись друг в друга, будто могли потеряться в прямом коридоре. Если б они только знали, насколько безошибочны их инстинкты!
Наконец они достигли заветного тупика. Видимый фрагмент двери был настолько черен, что эта чернота сияла в ночи осколком космоса.
– Ну… – Марыся поцеловала висевший на шее золотой крестик и вынула из кармана кофточки маникюрные ножницы. Данута и Юлия зажгли заранее припасенные стеариновые свечи. – Начну!
Она бесстрашно воткнула острие ножниц в то место, где должен был, по их расчетам, быть край двери. И провела длинную ровную линию. Краска трещала и сыпалась, края обоев расходились с глухим стоном, на какой способна только старая бумага, которая стерпит почти все, но не это. Марыся, вся вспотев и запыхавшись, навалилась на стену, поднялась на мыски и дрожащей рукой сделала последний надрез. Стены слышали, как трепыхалось ее сердечко.
И вот обои свернулись на сторону, как перелистнутая страница книги, обнажив то, что девочки так страстно желали увидеть, – черную дверь.
Свет не желал касаться ее. Или же дверь впитывала каждый луч, утоляя голод после долгого заточения во мраке. По центру верхней панели виднелся узор из двух ладоней, держащих какое‑то растение. Над ладонями можно было различить очертания перевернутого месяца и звезд. Ручки не было, но в углублении по центру покоилось бронзовое кольцо.
Юлия тихо заскулила, но Данута больно дернула ее за косу, и та успокоилась.
Клара только голову набок склонила и задала самый разумный вопрос:
– Вот она, дверь. Дальше‑то что? Наверняка закрытая.
Но как можно было не пустить моих крошек в гости?
– У меня… у меня пальцам на ногах холодно. Сквозь ткань, – тихим, прерывающимся голосом сказала Кася. – Оттуда сквозняк идет. Из-под двери.
– Закрыто или нет – нужно проверить, – тряхнула волосами Данка и, оттеснив Марию, сначала толкнула, а потом потянула дверь на себя. И та потянулась на живое тепло легко, без скрипа.
Девочки сделали шаг назад. За черной дверью была только тьма.
Данка подняла свечу.
– Это какой‑то коридор. Д-девочки, коридор в коридоре! И зачем его было прятать, дверь еще эта жуткая… – С каждым словом из ее голоса утекала уверенность. Все сильнее ей хотелось оказаться подальше от этой зияющей бездны, которая вдыхала тепло и выдыхала осенний холод. Но ей не хотелось прослыть трусихой.
А темный коридор молчаливо ждал. Дрожащий лепесток огня на кончике свечи робко выхватывал из мрака стены скрытого коридора, оклеенные темно-красными обоями с золотыми лианами и листьями, будто густые кровавые джунгли.
Данка шумно сглотнула. Самообладание ее покинуло.
– Я туда не пойду.
– Я тоже пас, – заявила побледневшая Мария. – Ну его, страх такой.
Она прикрыла глаза, и губы зашевелились в короткой молитве к Мадонне.
– Больно надо, – фыркнула Магда и отступила на шаг назад.
Некогда привлекательная, теперь дверь казалась тошнотворной, как запах тлена, который поначалу маскируется под сладость.
Что станешь делать ты, когда из глазниц твоей мечты полезут трупные черви?
Клара даже говорить ничего не стала, а Юлия выдала отчетливую дробь зубами.
– Я пойду, – вдруг выпалила Кася. – Вы мне только свечку дайте.
Данка мигом скосила на нее оба глаза. Ей все еще было не по себе, но судьба сама подарила ей шанс отыграться на мерзкой Касе за то, что та сманила Магду на свою сторону.
– Взаправду пойдешь, Касенька? – спросила она самым мягким тоном. – Вот не врешь?
– Кася, ты с ума сошла? Там же наверняка крысы. Или лунатик какой‑нибудь притаился, – потянула ее за рукав Магда. – Не ходи, не надо.
Но Кася только головой помотала и строптиво стиснула подол ночной рубашки.
– А знаешь, Кася, – пропела Данка. – Если не струсишь и сходишь за эту дверь, мы, так и быть, простим тебя. Снова сможешь ходить с нами.
Несчастная вскинула голову и оглядела одноклассниц, до этой минуты ее отвергавших. Они кивали и криво улыбались, стараясь держаться подальше от двери. Одна только Магда хмурилась и подавала знаки отказаться. Но Кася не могла упустить такой шанс.
Она кивнула и, уже не обращая внимания на Магду, приняла из рук Дануты свечку и шагнула к черной двери. Золотые джунгли на обоях ожили при свете огня и лениво зашевелили листьями.
Кася вошла в темный коридор, вытянув руку со свечой вперед, а другой касаясь плотоядных лиан. Она ступала на носочках, чтобы не потревожить обитателей тайного помещения, если таковые там были. Кася дышала тихо, точно пробиралась в логово врага,
