тут… Что ты! Девочка с характером.
— Какой там характер?! Глаза на выкат и писк, как от крысы с бешенством. — Фыркаю, хватая ее плюшку и запихивая в рот, чтобы был занят чем-то другим, а не словами о блонди.
— Ахах, братишка, ты точно влип! — Маруська смеется, а Вольный улыбается, как кретин второй степени.
Бесят! Подрываюсь, беру чай друга, выпиваю и хлопаю ему по плечу.
— До встречи, дорогие мои, — посматриваю на сестричку, которая закатывает глаза, понимая, к чему я клоню, — буду о-о-очень по вам скучать.
— Лех… — Начинает Степа, но Маруся его одергивает, пока я стремительно иду к выходу.
Не замечаю холодного ветра, который напоминал о том, что наступила осень, иду мимо кафе дальше к пешеходному переходу, и надо бы залезть в автобус, чтобы выбить дурь и злость работой, но меня тянет куда-то подальше от остановки.
Шагаю, душу часто, накидываю капюшон на голову, чтобы никого не видеть. Почему-то прохожие раздражают, пробуждают внутреннего зверя, который никак не мог успокоиться. Перед глазами снова и снова возникает наглая усмешка Рапунцель и ее надменный взгляд. Такой, который присущ богачам и их деткам.
Не разговаривал с ее отцом лично, но наблюдал за тем, как он расплачивался за починку машины. Словно правил миром. Даже не смотрел на работников сервиса. Кинул деньги и уехал, а уже водитель расшаркивался перед нами. Точнее был практически наравне, не задирал носа, не смотрел высокомерно, хотя получал от кошелька гораздо больше, чем мы на тяжелой работе.
Сглатываю противную слюну, ощущая приторный вкус от плюшки во рту, и невольно задерживаю взгляд на витрине бутика. Вижу улыбающуюся блонди в компании светловолосого мажора, который крутит на пальце ключи от тачки. Узнаю его. Видимо, этот парнишка и забирал Барби из сервиса. Визг тормозов его авто до сих пор звенит в ушах.
Обнимает ее, протягивая какую-то коробочку.
С омерзением отворачиваюсь и иду дальше.
Все в нашем мире продается и покупается. Сейчас купили ее.
Таков закон. Каждой твари по паре. Или как там говорится?
Всю дорогу до дома думаю о ней. Еще никогда так не зацикливался на девчонке, а все почему?
Потому что она наглая, беспринципная стерва, готовая идти по головам, чтобы добиться своего, показать свою значимость в обществе посредством унижения тех, кто не подходит по социальному статусу.
Даже лихорадить начинает от злости. Пытаюсь выкинуть ее из мыслей, прокручивая варианты подработок, потому что в гараже пусто, и одна тачка, которую отдали мастеру. Мои услуги сегодня не были нужны, и я побрел домой, где снова убедился в правдивости выражения с тварями и парами.
Альбинин недовольный голос я узнаю из тысячи, даже будучи конкретно глухим на обо уха. В свое время я разделил по высотной шкале ее крики на три стадии. Первая — самая яростная, когда грань потеряна, и маман раскрывает рот на полную мощь, показывая свои зубы с сероватыми пломбами. Она никого не слышит в этот момент, и только крепкая рука приемного папочки может привести ее в чувство. Вторая — слегка слабее первой, потому что Альбина способна вовремя прикрыть рот и выдать что-то разумное, оправдывающее ее поведение. Обычно эти фразы приводят меня в бешенство, а отец идет к холодильнику и достает бутылку. Третья — самая слабенькая, при которой маман то прикрикивает, то резко превращается в паиньку. Внешне похоже на проявление шизофрении, но все гораздо проще.
Сейчас, переступив порог квартиры и тихо прикрыв дверь, замер от мерзкого ощущения, которое накатывает каждый раз, когда я не вовремя возвращаюсь домой.
В моем понятии не вовремя, когда на общей территории кто-то есть, и этот кто-то не спит, сладко похрапывая.
— Я уже устала все на себе тянуть! Твое такси не приносит нам денег! — Рвет глотку Альбина, пока я пытаюсь пройти незамеченным в свою каморку.
— А на что, по-твоему, мы продукты покупаем?! Жрешь, как кобыла племенная, и не замечаешь, что другие тоже не лыком шиты! — Не остается в долгу отец.
Они так увлечены разборками о вечном, что я удачно проскальзываю к себе и падаю на постель, даже не включая свет. Прикрываю голову подушкой и зажимаю руками уши через тонкий слой лебяжьего пуха, наверняка искусственным, ведь на натуральный Альбина никогда не потратится.
Лежу некоторое время, пытаясь отключиться от реальности и впасть в глубокий сон, который меня всегда спасал.
И не могу!
Ведь перед глазами чертовы белые патлы, от которых уже начинает трясти.
Кидаю подушку в стену и с ужасом отмечаю, что ругань все еще сотрясает стены. Хочется провалиться сквозь землю и не слышать эти голоса. Хорошо, что Маруськи нет, а то она бы, как обычно, влезла в пекло, а потом втихую плакала.
Достаю из кармана телефон и лезу в социальную сеть. Листаю ленту, даже не впечатляясь от того, что все выкладывают кучу фоток и видео через фильтры с надутыми губами, идеальными прямыми носами и неестественной мимикой или чистотой кожи. Если бы не Маруся, то я бы не зарегился и не стал смотреть смешные ролики. Иногда просто нужно было отвлечься, особенно в такие моменты, когда кроет и хочется кого-то убить.
Сам не понимаю, как перехожу на страницу к Алимеевой и нахожу там фото с родителями и сестрой. Блонди улыбается, но глаза, как у змеи, того и гляди, что кинется и пустить яд в кровь, а потом с наслаждением посмотрит на страдания жертвы.
Закрываю к чертям все страницы и убираю телефон.
Тупо пялюсь в потолок, где от лунного света бегают тени.
Бредовые мысли лезут в мозг, и я даже поднимаюсь, чтобы вернуть подушку на родину.
Снова ложусь и пялюсь в этот раз в окно.
Хмурюсь, потому что и там вижу ее лицо. Вдруг становится интересно, серьезно ли у нее с тем лощеным? Или так ради поддержания статуса?
— Идиот. — Отворачиваюсь к стене и закрываю глаза.
К черту!
Нужно выспаться.
Но не тут-то было!
Вопрос, буквами пролетающий в сознании, как угольки на извилины. Сжигает.
Она вообще улыбаться умеет?!
Глава 9. У всего есть причины
Светлана
— Все равно не понимаю, зачем ты так потратился.
Смотрю на браслет, который переливается так ярко, когда на него попадает свет, что глаза режет. Обычно я радовалась подаркам, особенно ювелирным изделиям, но от сегодняшнего дня во рту разливается привкус горечи. Избавиться от него не могу ровно так же, как от слов Штольман и злобного взгляда дикаря, который зачастил с появлением в моей жизни. Словно
