— Доброго вам утра! — провозгласил он и довольно изящно поклонился. — Не хочу быть назойливым, но… Не могу ли я быть чем-то полезен? Может быть, принести угля из погреба или подмести перед входом? Я, путешественник и поэт, не привык чураться грязной работы. Мне кажется, что она лишь составляет честь образованному человеку.
Тот кто боится спину натрудить,И бережет ее, в постели оставаясь,Скорее себе может навредить.Он жиром обрастет, не напрягаясь!
— Сильно сомневаюсь в этом, — проворчала Агнеша, которую эти стихи просто-таки ранили. — Даже уверена: жиром такой поэт не обрастет, даже если век будет валяться у нас в прихожей. Ладно, садитесь.
— Но я вовсе не собирался напрашиваться на завтрак, — смущенно признался Кей. — Впрочем, раз уж так вышло…
— Вышло, — отрезала Агнеша. — Помолчите немного, окажите такую любезность. Папа, а от вас я, напротив, хотела бы кое-что узнать. Вы разве собираетесь сегодня ехать в Викенну, к самому герцогу Истиенскому?
Профессор понял, что настало время дать Вселенной окончательный ответ. Возбужденный сытным завтраком, Хлумиз решил принять вызов.
— Да!
— А зачем?
Этот вопрос был куда сложнее. Профессор задумался.
— В Викенну? — встрял Кей. — Говорят, этот замок когда-то выстроили эльфы, и он единственный из старых замков совсем не пострадал в Тримагорских войнах. Я, как секретарь, обязан сопровождать патрона! А еще…
— Нет, — как-то очень внушительно произнесла Агнеша.
— Что — нет? — озадачился Кей. — Я никогда не был в Викенне, но уверен…
— Езжайте куда хотите, — объяснила девушка. — Но вы хотели сказать «А еще я могу пойти в секретариат Университета и получить деньги на поездку». Я вам ответила: нет. Мы с отцом сами туда сходим. Да, папа?
— Нет, — профессор решил, что настала пора немного покапризничать. Ему не хотелось сейчас путешествовать по иллюзиям, Хлумиз предпочел бы вернуться в спальню. — Пусть идет секретарь или дочь.
— То есть я? — уточнила Агнеша. — Тогда тебе надо написать записку, чтобы меня пропустили в Университет и чтобы выдали деньги. Сейчас я принесу бумагу.
Девушка уже вполне освоилась в доме. Пока Агнеша отсутствовала, поэт прикончил свою порцию и вспомнил о деле.
— Профессор, вам понравился мой амулет?
— Вот как? — озадачился Хлумиз, принимаясь за чай.
— Я имею в виду ту веревку, веревку повешенного. Она настоящая! А тот парень, что на орка смахивает, сказал, что ей вообще цены нет! Вы помните?
— Ммм… — Профессор почти не помнил вчерашнего вечера.
— Пишите! — вернулась Агнеша. — «Доверяю сим…» и так далее. Только поскольку меня еще не знают в Университете, пишите лучше не «моей дочери Агнеше Хлумиз», а «предъявителю сего, девушке в клетчатой юбке». Я заметила, что в Ульшане не в моде клетчатое, — пояснила Агнеша для скептически поджавшего губы Кея. — Так что не перепутают.
Профессор, чувствующий легкую усталость, припомнил, как писал когда-то подобные же иллюзии строк на иллюзии бумаги и изобразил несколько слов. Чтобы Вселенная поняла, что ему хочется побыть одному, он указал не «предъявителя», а «предъявителей», «одна в клетчатой юбке и один в рваном плаще». Потом решительно допил чай, нашарил верную иллюзию трости и заковылял к лестнице.
— Ну что это, отец?.. — сморщилась Агнеша, прочитав текст.
— Я хочу еще немного поспать, я заслужил! — проворчал профессор. — О, Вселенная, будь милосердна…
— Идем! — приказала девушка секретарю и тот, поняв, что в дом еще удастся вернуться, послушно поплелся за ней.
В Университет охранники из числа невыспавшихся, похмельных студентов их пускать сперва не хотели. Они понятия не имели, каков почерк у любимого профессора Хлумиза, а вот «Положение» Магистрата даровало Университету полную автономность от нелюдей, женщин, детей и «всяких прочих». Нелюди, впрочем, в последние годы бывали за оградой все чаще. Относительно женщин правила тоже не слишком свято соблюдались, но то ночью, в кампусах… Однако Агнеше, несмотря на немодную юбку, удалось все же произвести на молодых людей приятное впечатление, которое не смогли испортить даже поэтические импровизации Римти.
Добравшись до маленького домика, в котором размещался секретариат, посланцы профессора едва не столкнулись с двумя выходящими оттуда господами. Один из них был тщедушен и лыс, что сразу бросалось в глаза, потому что шляпу он нес в руках. Второй, которому этот знак почтения и был адресован, выглядел бы чистым эльфом, не будь его уши вполне человеческой формы. Статный, остроглазый, с длинными светлыми волосами, спадающими на плечи из-под шляпы, он кинул на встречных быстрый подозрительный взгляд.
— Что это значит, Спенсо?
— Я сейчас разберусь… — склонился лысый профессор в поклоне и коршуном кинулся на гостей. — Госпожа! Кто вас пропустил в городок! А вы, сударь, кто?!
Пока Агнеша показывала геометру записку Хлумиза и отвечала на его дотошные вопросы — Спенсо никогда не слыхал о дочери профессора — Кей Римти с интересом разглядывал полуэльфа. Тому этот интерес не понравился, незнакомец отвернулся. Тогда поэт посмотрел через его плечо и увидел еще один выход из университетского городка, а сразу за воротами, лишь для виду охраняемыми притихшими студентами, оказалось около трех десятков эльфов. Самых настоящих, с острыми ушами и луками на плече.
Воспоминание о ночном кошмаре будто провело холодными коготками по сердцу Кея. Эльфы — не гномы и не орки, связываться с людьми не просто не любят, а считают это недостойным. И все же вокруг Ульшана бродят целые отряды бессмертных лучников, а эти, похоже, ждут начальника. Кто же может себе позволить иметь телохранителей-эльфов? Разве что герцог Истиенский… Когда Спенсо наконец отвязался от Агнеши, поэт в возбуждении поделился с ней своим открытием.
— Станет герцог расхаживать по Университету, оставив охрану за оградой! — не поверила ему Агнеша. — Хотя вы правы, господин секретарь, птицы тут летают важные.
Впрочем, очень скоро они узнали все наверняка. Маленький человечек со злым лицом, скупо отсыпавший им в секретариате монет для профессора Хлумиза, оттаял под взглядом Агнеши.
— Это сам Ираклиаз! — восторженным шепотом сообщил он. — Заехал ненадолго передать денежные средства от Его Светлости и ознакомиться со списком студентов.
— Ираклиаз! — расширила глаза Агнеша.
— Ираклиаз! — понимающе закивал Кей и тоже расширил глаза. — А это кто?
— Маг, — уточнила девушка. — Личный маг герцога.
Вот теперь Римти выпучил глаза от души. Эльфийская магия — это то, с чем поэт меньше всего хотел бы связываться. Полуэльф, ставший магом — редкость, и вовсе не сулящая ничего хорошего. Вдобавок этот полукровка имеет охрану из эльфов настоящих, что говорит о его удивительном авторитете, иначе остроухие просто не стали бы подчиняться, заставить их невозможно. Значит, Ираклиаз не просто маг…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
