В этом месте уже было нельзя атаковать растянутой цепью, а потому плотность наступающей армии стала критической. Теперь ни одна пуля не пролетала мимо, каждый снаряд находил свою цель — будь то скакун или его всадник. Смерть находила всех. Первая линия рухнула как скошенная косой, вторая линия не успевала среагировать, а потому лошади спотыкались о тела своих сородичей и валились на пыльную землю. Всё это дополнялось мощными разрывами противопехотных мин. Разрывы звучали раз за разом, превращая коней вместе с мексиканцами в одну сплошную мясо-костную кашу.
Потери всего за несколько минут превысили сотню всадников. Они умирали быстро, но даже так несколько автоматчиков не смогли удержать наката. Одинокие всадники смогли вырваться из кровавой ловушки.
Один из конников, перепрыгнув кучу из валяющихся тел, спрыгнул со спины лошади прямо в окоп. Он верещал нечто на испанском, держа в одной руке длинный тесак, а в другой сжимая револьвер с длинным стволом. Его глаза округлись настолько, словно хотели выпасть прямо сейчас. Впрочем, его реакции удивляться не стоило хотя бы из-за того, что перед ним оказался мужчина в латах, словно сошедший со страниц журналов о средневековье.
Мексиканец успел упасть на самое дно окопа и прямо в прыжке обрушил на меня удар своей тяжёлой устрашающей саблей, но лезвие соскочило в сторону, ударившись о шлем. Южанин, потерявший от своей неудачи частичку готовности к действиям и замявшийся перед следующей атакой, попытался было вытянуть руку, чтобы взвести курок револьвера и нажать на спусковой крючок. Но всего нескольких мгновений заминки мне хватило для того, чтобы дёрнуть за тонкую ручку затвора, засылая патрон в патронник из нового магазина. Мгновение — и быстрая очередь перечеркнула грудь всадника. Строчка пулевых отметин протянулась от левого плеча к правому боку, превращая внутренности его живота в кровавый смузи.
Бойня заняла не больше получаса. Плотный огонь из множества автоматических стволов привёл к тому, что противник просто отвернул назад, понимая всю бесперспективность дальнейшего наступления. Вот только все, кто подбирались к нашим окопам, — умирали. Да, они врывались в окопы, да, они достигали наших порядков, но это не давало им победы. Южан рубили лопатками, кололи ножами и расстреливали из автоматов. Короткое наступление мексиканцев, что должно было принести победу, принесло лишь горечь поражения с пороховой горечью.
Глава 7
Добровольческий корпус из Российской Империи показал себя просто отлично. Казалось бы, на относительно небольшом фронте расположилось едва ли больше двадцати тысяч человек, но это принесло серьёзные изменения, полностью остановив наступление мексиканцев. Фактически Москва направила на помощь индейцам всего одну дивизию, но она была оснащена просто идеально. Нам позволили взять с собой не только личное стрелковое вооружение и пулемёты, но вместе с полноценной полковой артиллерией и транспортом. К тому же прибыли на фронт не только русские добровольцы, но и индейцы из других стран, а также Европы и Азии. Естественно, какая-то часть прибывших подразделений воевала не по политическим или идеологическим мотивам, а за звонкую монету, но даже так это позволило насытить фронт «штыками».
Индейского контрнаступления пришлось ждать не меньше полутора недель. Всё это время команчи старались мобилизовать всевозможные силы, попутно отбивая накаты южан на собственные позиции. Начала строиться глубокая эшелонированная оборона, поскольку именно отсутствие защитных сооружений стало одной из главнейших причин первоначальных поражений индейцев в сражениях с мексиканцами.
К окончанию следующей недели мы уже были готовы атаковать. Наша рота за время последних боёв вовсе не претерпела потерь, отчего мы оставались в полной боеготовности. Более того, «добровольцы» нашей роты уже просто кипели, желая выпить крови южан. Все прекрасно понимали, что необходимо завершить военные действия ещё до зимы. У Мехико было банально больше сил для того, чтобы снабжать свою шестисоттысячную армию на северных рубежах, тогда как питать пусть и небольшую, но группировку русских добровольцев приходилось из евразийской части государства, тогда как индейцы вовсе почти не имели собственных военных оружейных комплексов, отчего вся армия индейцев питалась от поставок из России.
Наступление нашей группировки началось неожиданно для всех. Одной ночью всей ротой мы погрузились на грузовики. На нашем участке фронта между двумя воюющими сторонами расстояние было не больше километра. При этом разделяющая нас «серая зона» не напоминала лунный ландшафт хотя бы из-за того, что мексиканцы массово не использовали артиллерию. Возможно, южане рассчитывали продавить жидкую оборону команчей самыми стандартными массовыми штурмами, понимая серьёзный дефицит всяческого вооружения у своего врага, либо отвлекая мощь пушечных стволов на другие участки фронта.
Столь безрассудной атаки чикано точно не ожидали, поскольку, когда мы сблизились прямо на грузовиках на сотню метров к их позициям, враг отреагировал слишком поздно. Будь они готовы к нападению, то хотя бы развернули пушки или же привели к бою станковые пулемёты, но ночное молчание пробивало лишь рычание двигателей нашей роты.
Десантироваться из машины было страшно. Я уже понимал, что мексиканцы просыпаются по тревоге, но и находиться внутри грузовика было слишком страшно. Хватит всего одного выстрела не самой мощной пушки для того, чтобы разнести грузовик на мелкие составляющие.
— В атаку! Ура-а-а!
Крик сотен мощных лужёных глоток здоровых мужиков раздался в ночи, и в моменте я ощутил какой-то генетический призыв атаковать врага. Казалось, что это внутреннее ощущение передаётся от мужчины к мужчине с кровью, сквозь десятилетия и даже века. Пусть я был в другой временной линии, но внутренняя ярость вскипела.
Мы побежали вперёд в полный рост под звуки удаляющихся урчащих моторов. Инстинкты просили меня пригнуться, сделать свой силуэт насколько это возможно маленьким, но бегущие со всех сторон в атаку мужики вынуждали меня рваться вперёд, подставляя свою грудь под пули.
Когда мы приблизились на расстояние в полсотни метров, рука инстинктивно метнулась к поясу. С правого бока в петлицах у меня торчало несколько деревянных рукоятей «колотушек». Гранаты на рукоятках стояли на вооружении вообще всех армий этого мира и отлично подходили для того, чтобы метать их в сторону противника на рекордно длинные дистанции.
Раскрывать пуговицы подсумка было слишком долго, адреналин бушевал в крови, сила клокотала внутри, и потому даже за рукоять удалось зацепить не сразу. Лишь с третьего раза я схватился за рукоятку, вырывая её из подсумка. Пуговица с щелчком отлетела в сторону, палец рванул за затравочный шнур, что-то зашипело внутри чугунного гранатного тельца, и рука рывком отправила взрывоопасный снаряд в полёт.
Серия взрывов раздалась рядом с укреплениями южан. Осколки веерами разлетались по сторонам, засыпая буквально каждый миллиметр смертоносными кусочками. Сразу же
