Читаем без скачивания Порученец Царя. Персиянка - Сергей Городников

– Он со мной. – Удача холодно оттеснил прихрамывающего сторожа от входа, сразу давая понять, что денег не даст и вступать в подробные объяснения не будет.

Ставни на окнах двухъярусного строения были закрыты, и странным казалось, войдя в большую переднюю, которая одновременно была и столовой, увидеть затянувшийся неторопливый ужин постояльцев, будто стать невольным свидетелем тайной вечерни. В закопчённых медных и оловянных подсвечниках горели оплавленные свечи, а за столами на лавках удобно расположились в основном приезжие купцы и приказчики. Вечеряли они дружно и дружно примолкли с появлением вошедших приятелей. Внешность парня сразу вызвала к нему общее неприязненное внимание. Однако решительный настрой Удачи, который вёл себя таким же, как и они, постояльцем и первым делом заплатил хозяину за двойной ужин, удержал их от возражений и иных проявлений недовольства, и они предпочли не замечать, что парень опустился на край лавки в ожидании исполнения заказа.

Хозяин принёс то же, что ели остальные, – большой кусок холодной осетрины на блюде с грибной приправой и две кружки пива. Антон с жадностью голодного волчонка набросился на еду. Прижимая тяжёлую сумку и часто глотая, он исподлобья пронаблюдал, как новый товарищ, который не сел есть вместе с ним, поднялся скрипучей лестницей к спальным комнаткам, а там, в полумраке вдруг стал похожим на осторожно ступающую кошку.

Удача приостановился, на мгновение обратился в слух возле крайней, низкой дверцы близ ската крыши. Слабый шорох за нею перемещался, как будто в его спальне хозяйничали крысы. Мягким рывком толкнув дверную ручку, он змеёй проскользнул внутрь и тут же прикрыл дверцу. Спальня была вытянутой, шириной всего шага три, а в четырёх шагах от порога, возле узкого и распахнутого настежь окна в отсветах наружного лунного сияния растерянно застыл тот самый гонец, которого он утром спас от грабителей. Казалось, со времени их случайного знакомства на лесной дороге пролетела вечность. Гонец отбросил распоротую подушку на постель, которая была перерыта и свисала с узкой деревянной кровати, схватился за рукоять сабли у пояса и, как загнанный в ловушку и показывающий клыки волк, частично обнажил сталь клинка.

– Пришёл вернуть мне долг? – с откровенной насмешкой произнёс Удача. – Помнится, утром ты посчитал себя моим должником.

Гонец не нашёлся, что ответить.

– Да, – он непроизвольно сглотнул и сжал пальцы на сабельной рукояти.

Взглядом убедился, что противник без оружия, и резко вогнал клинок опять в ножны, так, что тот клацнул. Однако настороженно следил за невозмутимыми движениями Удачи, когда он вынул из-под рубахи помятый листок бумаги, прихваченной из сундука воеводы, и бросил на развороченную постель. Гонец сразу узнал письмо. Доставленное им самим для Плосконоса от бледнолицего, а затем переданное воеводе, именно оно дало тому законный повод к задержанию царского посланца, как возможного преступника. Его правая рука вновь вернулась к рукояти сабли. Не спуская с Удачи глубоко посаженных глаз, он дотянулся пальцами свободной руки до бумаги.

– Это ж не мной написано, – хрипло высказался он, убирая её во внутренний карман расстёгнутого кафтана. – Морозов, боярин обвиняет тебя в грабеже и поджоге его терема в дачном поместье и требует заковать в кандалы и доставить в Москву для дознания. А я всего лишь гонец.

Не удостоив ответом такую попытку оправдаться, Удача спокойно полюбопытствовал:

– Дорожные ценности, деньги ищешь? Или доверенные мне письма? – Не дожидаясь лживых слов, продолжил: – Или то и другое?

Всё скудное содержимое его дорожного мешка было вытряхнуто на пол, переворошено, но разряженный пистолет с серебряным драконом на рукояти лежал с краю лавки, будто отложенная добыча. Он наклонился к этой низкой, из ещё светлой липы, короткой лавке, которая занимала угол возле дверцы, и ему пришлось рвануть её вверх, подставить под звериный прыжок гонца. Сабля, рубя, чавкнула, впилась в дерево ножки, а ответный молниеносный удар сапожком в колено и кулаком под глаз разбил гонцу ногу и бровь, отшвырнул его спиной на развороченную постель. Сабля так и осталась торчать в опущенной на пол лавке, а Удача подобрал упавший с лавки пистолет. Серебряный дракон обвивал телом и лапами рукоять, в малозаметную щель которой он сунул ноготь и надавил им. Пластина в основании рукояти отщёлкнула и, сдвинутая пальцем, открыла углубление. Из углубления в ладонь ему выпала бархатная прокладка, следом посыпались отборные чёрные жемчужины. Гонец застонал от вида добычи, найти которую не хватило догадки, с зубным скрежетом отвернулся к стене, не в силах видеть матовый отблеск чёрных шариков, которые ускользнули из его рук. Удача возвратил их опять в полость рукояти пистолета, защёлкнул пластину с драконом.

Раздавленный невезением и болью в колене гонец не сопротивлялся, когда с него был снят пояс, его же саблей на полосы распорот низ кафтана и этими полосами крепко связаны руки и ноги. Хотел было возмутиться лишь кляпу. Но Удача, как когтями, сжал пальцами болевые точки щёк возле скул, заставил его раскрыть рот, впихнул меж зубами свёрнутую в ком тряпку. После чего тронул выпуклость на груди под рубахой.

– Письмо для астраханского воеводы здесь, – сказал он вполголоса. И рывком перевернул глухо застонавшего от перелома в колене гонца животом и лицом вниз. – Передай это Плосконосу. Я хочу, что б он знал.

Наспех собрав вещи в дорожный мешок, он вышел из спальни и плотно закрыл дверцу. Внизу стало оживлённее. Насытившихся постояльцев развлекал оплаченный вскладчину ярко разодетый и размалёванный скоморох, вьющиеся русые волосы которого были связаны красной лентой. Он с весёлым удовольствием переплетал вблизи огня свечи и пальцы и кулаки, тенями на стене изображал то зайца, то сову, то вдруг встречу купцов, что вызывало у зрителей особое удовольствие, выражаемое смехом и одобрительными восклицаниями и советами. В углу на скамье восседал медвежонок с желтым сафьяновым ошейником, тёр лапами сонливую морду, так дожидался своей очереди на выступление.

Развлечение отвлекло Антона от поедания осетрины. Утолив голод, он повеселел, жевал вяло и вздрогнул, когда ладонь Удачи тронула плечо. Тот был серьёзен, не глянув на еду, кивнул ему на выход. С видимой неохотой поднявшись из-за стола, парень отправился следом за ним и хозяином, но голова его, будто сама собой, поворачивалась назад, так что он споткнулся на пороге, едва не выронил сумку с прихваченными у воеводы деньгами. Это отрезвило его, он припомнил об опасностях промедления и быстро вышел наружу, к ночной прохладе, которая согнала с него сытую расслабленность души и тела.