попробовал я ещё раз.
Нет, ни хрена не помогает. Видимо вселенная неправильная попалась.
— Ты поёшь?
— Скорее, офигеваю, — злобно зыркнул я на Эмгу, втянувшую под моим взглядом голову в плечи, — Ты хочешь сказать, что бесила меня целый год ради моей же пользы? А как же тогда остальные? Они брали с тебя пример и издевались надо мной! Мне их тоже считать друзьями?
— Извини, — прошелестело бесцветное недоразумение.
— Надо же, как всё просто! — не мог не восхититься я ситуацией, — Оказывается год издевательств можно списать одним «извини»? Нет, так дело не пойдёт. Раз уж мы друзья, то мне тоже определённо есть над чем поработать. Так что, подруга, серьёзный должок за тобой, и списывать мы его будем не за один день. Впрочем, если ты будешь стараться, к зиме может быть управишься.
Я обошёл вокруг девушки, критически оглядывая её со всех сторон. Староста попыталась улизнуть, потянув было с парты свою сумку, но я был наготове и все поползновения пресёк. Одна из парт перекрыла дверной проём, а сверху на неё ещё и я уселся.
— Итак, подведём результаты первичного осмотра! — торжественно и важно провозгласил я, с высоты парты взирая на мнущуюся передо мной девушку, — Ужасно! И это наша староста и мой друг! Над обликом придётся серьёзно потрудиться, и даже не думай, что с таким долгом ты сможешь отказаться от моей дружеской помощи. А начнём мы, пожалуй, с одежды. Платье укоротим. Оно у нас будет не на полторы ладони ниже колен, а на ладонь выше. Ну-ка, приподними подол на нужную высоту. О, неплохо. Хоть ноги стали видны. К счастью, они не кривые и даже очень вполне себе. Колени тоже ровненькие и аккуратные. Платье нужно будет тебе приталить и поясок не помешает, а то с талией не понять, что происходит. Две верхние пуговки на воротничке лучше расстегнуть. В принципе, надо бы и больше открыть, но ты хотя бы к этому для начала привыкни. Ладно, беги работай над одеждой. Завтра займёмся причёской и картинкой лица.
— Дурак! — отчаянно пунцовая Эмгана попыталась протиснуться к двери, стоило мне взяться за парту — преграду.
— Стоп! — заметил я пропущенную деталь, возвращая движением бедра парту на место, — Это ещё что?! Откуда ты взяла детские сандалики? Деньги на туфли или босоножки у тебя есть или дать?
— Есть, — чуть слышно пискнула староста, как будто ей перестало хватать воздуха.
— Сандалии поменять! — отдал я команду, легко подняв парту и возвращая её на законное место, — На нормальную обувь. Для взрослых девушек.
В ответ за спиной звучно бахнула дверь.
Пожал плечами. Я и земных-то девушек никогда толком не понимал, а что у аборигенок в голове — для меня сие есть тайна великая.
Сижу на парте, никого не трогаю. Ем пирожки с мясом, купленные утром в буфете, и запиваю их соком из небольшой бутылочки. Время-то обеденное. В столовку я не пошёл. Очень велика вероятность, что именно там меня будет сегодня искать лэр Юджин Лиховской вместе со своей свитой.
В столовой мне с ним встречаться невыгодно. Слишком там шумно и просторно. Если меня, сидящего за столом, окружит свита лэра, то всё пройдёт по его сценарию: — примерно через минуту я окажусь под столом, с тарелкой супа на голове, а когда выберусь оттуда, то меня уже меня уже будет дожидаться ангажированный второкурсник с вызовом на поединок.
Ещё несколько дней назад для ботана Ларри Ронси такое развитие событий было бы вполне естественным, и ни у кого бы не вызвало удивления. Меня же подобный расклад категорически не устраивает. Играть пафосному лэру — чемпиону придётся по моим правилам, и наша встреча произойдёт в гораздо более благоприятной обстановке.
Изучив утром расписание занятий его группы, я обнаружил два временных интервала, подходящих по времени. Один — это уже заканчивающийся перерыв на обед, а второй — окончание занятий. Вряд ли во время других коротких перемен лэр, вместе со свитой, побежит из одного корпуса в другой. А так у четвёртого курса сегодня практика на полигоне, и закончат они её на полчаса раньше, чем мы выйдем с лекции.
Дальше всё ещё проще. Из учебного корпуса можно улизнуть, как минимум, тремя путями. Поэтому на улице меня ждать не стоит. Четверокурсники будут ловить Ларри на выходе из аудитории после окончания занятий.
В качестве лакмусовой бумажки у меня сегодня выступает Федр Смайлич. Мой приятель как раз пошёл на обед, и если он скажет, что в столовке появлялся лэр со свитой, то всё идёт по плану.
— Ты чего на обед не пошёл? — задал Федр мне вполне ожидаемый вопрос, стоило мне зайти в аудиторию и бросить свой рюкзачок на парту.
— Пришлось в общагу сбегать. Тетрадку забыл, — постарался я изобразить сожаление о халявной еде, утраченной из-за собственной невнимательности.
— Тебя искали. Сначала лэр Лиховской с приятелями нарисовался, а потом Йоши из двадцать второй у всех наших о тебе расспрашивал.
— К нашей старосте Йоши подходил? — сам не пойму, с чего, задал я вдруг вопрос.
— Попробовал. Она так на него окрысилась, что он из столовки сбежал, — хохотнул Федр, видимо вспомнив что-то очень забавное.
Могу себе представить. Стерв-мод у Эмги прокачан до очень высокого уровня. Когда она высоким пронзительным голосом во всеуслышание начинает вещать правильные слова, то вся наша группа в стороны разбегается, норовя выскользнуть из зоны поражения.
— Слушай, может тебе стоит с последнего занятия отпроситься? Хотя, нет. У нас же тактика. С Деревянным солдатом хрен договоришься, — поморщился Федр.
Лэру Гюсти Мердоку на вид лет девяносто, если не больше. Своё прозвище — Деревянный солдат, он получил не только за высокий рост и несгибаемую фигуру, но и за абсолютный пофигизм к высказываниям студентов. Неофитов магического обучения Мэрдок напрочь игнорировал. Все их остроты и меткие высказывания разбивались о ровный тон лектора, и лишь к четвёртому — пятому занятию многие студенты начинали чувствовать неладное. Лэр Гюсти ничего не забывал. Проходила неделя, а то и две, и студент с удивлением отмечал, что на очередном семинаре он вынужден доказывать преподавателю то, против чего он не так давно спорил, или отпускал ехидные замечания. Более того, в конце каждого ответа преподаватель тактики подводил итог, поясняя, какую ещё пользу в заданной ситуации мог бы принести боевой маг, находящийся в составе того или иного армейского подразделения.
Авторитету Деревянного солдата очень способствовала разрезанная надвое скала. Здоровенный гранитный зуб, метров в пятнадцать высотой, стоящий рядом с одним из парковых прудов, был до самой земли распилен метровой расщелиной.
