Никаких килограммов золота с бриллиантами и вычурных нарядов на собравшихся, как я воображала себе светский раут в Америке, обнаружить не удалось.
Официанты разносили напитки, шампанское, вино. Санди попросила джин. Она была очень приветлива и мила. Леня принес нам из бара джин с тоником. Чуть опьянев, она стала проявлять внимание к моему коллеге. Но Ленька изображал из себя верного семьянина и не поддавался. Хотя в Москве, в нашем медцентре, ходили слухи про него и… молоденьких сестричек, даже про Марину, к которой я перебралась жить. Но наверное, это были только сплетни. К Санди без конца подходили знакомые, она представляла нас. Узнав, что мы из Москвы, люди смотрели попеременно то на меня, то на Леню как на диковинное племя.
Один из мужчин, поздоровавшись с нашей знакомой, привлек мое внимание.
— Привет, не знал, что ты тоже тут. — Он по-дружески поцеловал Санди в щеку. Подтянутый, спортивный, без пиджака, в сорочке с галстуком, мужчина выглядел открытым и доброжелательным. Когда он улыбался, на подбородке появлялась ямочка. В его глазах что-то было. «Пиджак, видимо, оставил на своем месте — значит, уйдет», — даже не знаю почему, отметила я в уме. Приятель Санди чем-то притягивал меня. Как говорят, понравился с первого взгляда. Он был в моем вкусе.
Наша коллега очень обрадовалась ему.
— Знакомься, Джек, это твои земляки, — представила она нас с Леней.
— Вы тоже из Москвы? — услышав безупречный американский акцент, удивился Леня.
— Нет. Я бывал в Москве, но никогда не жил. Моя мама эмигрировала из вашей страны очень давно. А я родился здесь.
— Вы говорите по-русски?
— Думаю, что говорю. — Ответ прозвучал на русском. — Называйте меня просто Женя.
Заиграла музыка. Несколько пар поднялись с места и направились на площадку возле оркестра потанцевать. Санди тут же пригласила Леню. Он не мог отказаться. Мы остались вдвоем. Джеку ничего не оставалось, как присесть возле меня. Неудобно же вот так, сразу, оставить женщину в одиночестве.
— Вы тоже врач? — чтобы поговорить о чем-то, спросила я.
— Да, занимаюсь пластической хирургией. Имею свою практику в Лос-Анджелесе.
— Наверное, ваши пациенты — одни голливудские звезды? — Мне казалось, что в Лос-Анджелесе живут только киношные знаменитости.
— Не могу сказать, что одни, но многие из них пользуются моими услугами, — просто отозвался он.
— Интересно. — Мне правда было очень любопытно.
— А Санди тоже?.. — Я хотела спросить, вместе ли они работают. Потому что их отношения выглядели очень приятельскими, как у нас с Леней.
— Санди — моя бывшая жена.
Я замолкла. Леня охарактеризовал бы мое состояние как ступор. Хоть я и знала, что у американцев все иначе. После развода они остаются в приятельских отношениях.
— Вы с ней дружите? — все-таки полюбопытствовала я.
— Не сказал бы, — ответил он, однако, подумав, добавил: — Но больше дружим, чем ссоримся. Она милая, приятельская. Можно так сказать?
— Можно.
— Я знаю ее уже шестнадцать лет.
— Как я мужа. — Признание выскочило неожиданно.
— Вы тоже в разводе? — Он спросил это просто так.
— Да. Недавно.
Боже, на самом деле дни одиночества казались вечностью. Я помрачнела, вспомнив Сережу.
— Вы впервые в Америке?
— Я вообще нигде, кроме Москвы, не была.
— Я тоже.
Я рассмеялась, приняв шутку. Мне казалось, что уж американцы путешествуют без конца.
— Что вы смеетесь? Я правда не бывал в Европе. Только в Москве. Приехал по приглашению Медицинского американского центра. Позвали оперировать очень известную и популярную у вас личность. Все получилось очень удачно. Теперь он… — поразмыслив, Джек поправил сам себя: — она… живет, трудится.
— Интересно, кто же это?
Он, улыбнувшись, развел руками.
— А-а, медицинская тайна! — догадалась я после его жеста.
— А вы хотели бы ее выведать?
— Конечно, интересно, вы же сказали, известная личность. — Расслабившись после джина, я впервые за многие годы кокетничала с мужчиной. — Я всегда задумывалась: врачи, которые решаются кардинально менять внешность, знают ли они, в каких неладах с собой приходится потом жить их пациентам?
Хирург-пластик не догадывался, что эта тема — мой конек. Даже хотела когда-то писать диссертацию. Люди, изменившие свою внешность, очень часто становятся моими пациентами. Окружающие, даже близкие, отказывались воспринимать их после операции. Все привыкли к ним прежним, и в новом, даже в гораздо лучшем, обличье эти красавцы и красавицы становились чужими в своей обычной среде. У них начинались проблемы, непонимания, психозы.
Доктор, прищурившись, посмотрел на меня и, поддразнивая, спросил:
— Вы, случайно, не психотерапевт?
— Случайно да.
— Обожаю психотерапевтов! У меня с ними постоянный антагонизм.
— А у меня с хирургами-пластиками всегда любовь.
— Многообещающее начало. Раз такое заманчивое предложение, я готов попробовать.
— Что? — Я смутилась.
— Как что? Ответить взаимностью на вашу любовь. Вы мне понравились.
— Вы мне тоже. — Признание вырвалось само собой.
— Боже! Тогда что же мы тут делаем? Поехали, — то ли в шутку, то ли всерьез сказал Джек.
— Куда?
— Сейчас увидите.
— Но я ведь не одна.
— В каком смысле?
— Тут мой коллега по работе.
— О-о! Не беспокойтесь. Это он? — Джек показал на танцующую пару. — Тот, кто попал в нежные лапки Санди…
— Он не такой. У него жена, дети. — Мое возмущение было искренним.
— Она за него замуж не собирается. Какие вы в России все патриархальные.
— Был опыт? — Я рассердилась на американца.
— Грубите. — Он продолжал насмехаться.
— Просто констатирую, — одернула я себя.
— Так поедем?
— Не знаю, я ведь с вами едва знакома…
— Так именно это я вам и предлагаю.
— Что?
— Получше познакомиться. — Его глаза смеялись, а слова не воспринимались как двусмысленное предложение. — Э-э, да вы никак меня боитесь?
— Нет. — Забыв, что две минуты назад сердилась, я вновь кокетничала.
Джек мне все больше и больше нравился.
— Я не маньяк. Женщин не насилую. Только по их желанию. Потом вы же психотерапевт, если что, справитесь! Вперед. Я вам такое покажу.
— В каком смысле?
— Наташа… — Новый знакомый покачал головой, желая меня устыдить. — Я правильно запомнил, Натали? Очень красивое женское имя. Толстовское. Хочу вас познакомить со своей мамой.
— Прямо так вот сразу? — Я искренне удивилась.
— Не надейтесь, в Америке это не то же самое, что в России. Здесь и с мамой, и с папой…
