Иван Терентьевич молча сидел в уголке, курил.
— Ладно, мать, — сказал Иван Терентьевич, — она ж не маленькая. Не век ей в девках сидеть. Не реви. Дело сделано.
— Мамочка, ну перестань! Все будет хорошо! Ну, не плачь, — успокаивала мать Тоня.
— Ничего, — говорил Аркадий, — это слезы радости.
Каким-то чудом о событиях этих уже знали Лида с Лизой, тут же прибежали, поздравили молодых, справились, когда свадьба. И Тоня чувствовала — завидуют. Посидели, даже чуть всплакнули. Разошлись поздно вечером.
Наступило утро. Анна Ивановна почти всю ночь не сомкнула глаз. Готовила праздничный обед. Надо же угостить молодых как следует! Откровенно говоря, она еще с зятем толком и поговорить не успела. Однако и за праздничным столом разговора как-то не получилось. Аркадий на вопросы отвечал односложно либо отшучивался.
— Родственники у вас есть? — спросила Анна Ивановна.
— Нет, — сказал он, — один как перст.
Умерли? — встревожилась теща.
— Да кто как — растерялись по белому свету.
— А здесь, в городе, кто у вас?
— Дядя по материнской линии. Крупный инженер.
— Мы бы хотели свадьбу сыграть как положено, как водится. Вот сейчас по магазинам пойду, надо будет кое-что закупить.
— Нет-нет, мамаша, ради бога, не беспокойтесь. Не успеем — ведь у меня срочный вызов. Так что у нас в запасе не больше трех-четырех дней.
После завтрака молодые пошли в город, Иван Терентьевич — на работу, а Анна Ивановна села за стол, пригорюнилась. Хотелось ей разобраться в том, что произошло, в первых впечатлениях. «Ну что ж, парень вроде бы из себя видный, этот жених-то. Офицер, летчик. Шутит все- Не привыкли в нашей семье к таким. Ну, да ведь t таким, может, жить легче. А мой Иван Терентьевич нашел — молчит и потерял — молчит. За всю жизнь от него никаких шутейных слов не слыхала. Нынешние молодые люди образованные, везде побывали, все повидали. И служит вон в заграницах, и там был, и туда летал».
Наконец Анна Ивановна встрепенулась: «Время идет, а я тут рассиживаю! А ну, как придут молодые, а у меня и не прибрано и обед не готов!» И она принялась хлопотать по дому.
Подметая в комнате молодых, Анна Ивановна решила перенести чемодан зятя в другое место, и в это время чемодан случайно раскрылся и из него выпали какие-то бумаги. Анна Ивановна подняла их: паспорт и военный билет.
«Это как же, у военного человека — вдруг военный билет на руках? — удивилась она. — Ване военный билет выдали, когда он с войны пришел. А паспорт у него при мобилизации в военкомате отобрали. Я это помню. Как же это, батюшки мои? Может, теперь порядки в армии другие? Да что-то я не слыхала».
Так в смятении она и продолжала убирать квартиру, готовила обед, а сама нет-нет да и подумает об этих находках. Конечно, и паспорт и билет она положила в чемодан и чемодан поставила на прежнее место. А он все ей не давал покоя. И посоветоваться было не с кем — к соседям не побежишь.
Иван Терентьевич отпросился с работы пораньше — такое случается не каждый день. Товарищи поздравляли, намекали, чтобы тесть не «зажал» — справил свадьбу. Пришлось с ними выпить за дочкино счастье.
Едва он переступил порог, Анна Ивановна тут же рассказала ему о своих сомнениях.
— Может, и дают паспорта, кто из-за границы едет, — сказал Иван Терентьевич, — а может, он демобилизовался, какое наше дело? — Он был уже навеселе.
— Зачем же от нас скрывать?
— Кто ж его знает? В погонах блеску больше. Молодежь. Пофорсить любят.
— Не нравится мне такой форс, — сказала Анна Ивановна очень решительно. Но Иван Терентьевич ее уже не слушал. Его больше занимал предстоящий обед. Свадьбы настоящей не будет, так хоть в обед с зятем выпить по стопочке можно будет. Он подхватил авоську, взял пустые бутылки, попросил хозяйку, чтобы она его финансировала, и отправился в ближайший «Гастроном».
А Анна Ивановна все продолжала думать. «Ну ладно, — рассуждала она сама с собой, — демобилизовался, хорошо. Устраивайся, работай. Зачем же тебя опять за границу несет? И погоны отчего не снимаешь? — Но на все эти вопросы никто ей ответить не мог. — Пойти заявить куда следует? А вдруг ошибусь? Осрамлю и себя и свое дите на весь город. Сраму не оберешься. И человека оскорбишь ни за что ни про что. Как же им потом вместе жить? Ну, а все-таки посоветоваться можно?»
Она быстренько собралась и вышла из квартиры. Торопливо зашагала по залитым солнцем улицам. Куда пойти, об этом она не задумывалась: конечно, в милицию. Это и есть «куда следует», как обычно говорят в таких случаях. Там, в милиции, разберутся как надо. В этом Анна Ивановна была твердо убеждена.
Дежурный направил ее в уголовный розыск.
— Скажите, уважаемый, — волнуясь проговорила она. Потом замолчала, чтобы отдышаться. — Фу, как высоко живете… У меня к вам просьба. Скажите, будьте любезны, военным сейчас паспорта выдают или, как в войну было, отбирают в военкомате?
Начальник уголовного розыска майор Никитин усадил пришедшую против себя в кресло.
— Нет, бабушка, — сказал он. — У военнослужащих удостоверение личности.
— Так, так, — повторяла она вслух. — Значит, тут и в самом деле что-то неясно. Простите уж меня. С вами я хотела поговорить, — она оглянулась по сторонам, дескать, нет ли тут посторонних. — Вот у меня дочка замуж вышла…
И Анна Ивановна рассказала о всех своих сомнениях, что привели ее сюда, в милицию.
— Вы говорите — Кулаженков? — переспросил майор. — Сейчас посмотрим.
Он открыл большой железный шкаф, поискал там и достал толстую книгу. Какое-то время он ее листал, а потом вдруг спросил у Анны Ивановны:
— Скажите, а в чемодане других документов не было?
— А я, милый, и не посмотрела, — сказала Анна Ивановна.
— Да, жаль. Ну что же, вы разрешите мне это сделать?
— Конечно.
— Пойдемте сейчас вместе с вами.
Майор Никитин неспроста решил лично этим заняться: у него были на то основания. Тут же он прошел в квартиру Анны Ивановны, осмотрел чемодан зятя и договорился с хозяйкой, что ночью у них будет проведена проверка паспортов.
— Вы спать не ложитесь, я позвоню — откроете.
— Хорошо, хорошо, уважаемый. Делайте, как по закону.
Молодые явились поздно вечером.
— Мамочка, мы были в театре, — заявила с порога Тоня. — Лучшие места были наши. Да, ты знаешь, Аркадий сегодня по междугородной заказывал свою часть, ему разрешили еще остаться на десять суток, но дали служебное задание. Он должен будет выехать в командировку.
— Да, дня на три-четыре. В Горький.
Анна Ивановна все сокрушалась:
— Столько наготовила, а вы ничего и не ели.
— Мама, мы зашли в ресторан.
Иван Терентьевич, не дождавшись зятя, уже спал.
Вскоре легли спать и молодые. Только Анна Ивановна еще возилась с посудой. Вдруг звонок.
— Извините нас за позднее посещение. Паспорта проверяем, — громко сказал вошедший первым майор. — Мы из милиции.
— Это уж такое ваше дело. Только у нас посторонних нет. Правда, вот зять здесь не прописан, но он военный, только что расписались. Он здесь временно, — сказала Анна Ивановна, — а так, пожалуйста, проверяйте. Хозяина разбудить? Он с работы.
— Не нужно. Предъявите все паспорта.
Взгляд работников милиции упал на новенький китель, аккуратно повешенный на спинку стула. «Старший лейтенант авиации», — подумал Никитин, глядя на золотые погоны.
— Извините нас, но и вам придется предъявить документы, — сказал майор Никитин старшему лейтенанту.
— Видите ли, у меня их нет, — сказал Аркадий, улыбаясь. — Я их сдал в соответствующие органы для получения разрешения на выезд за границу.
Майор Никитин показал летчику на чемодан.
— Ваш?
— Да, это нашего зятя, — поспешно сказала Анна Ивановна.
— Разрешите проверить?
— А ордер на обыск у вас имеется? — спросил Аркадий.
— О, конечно, пожалуйста, — и Никитин вынул из планшета выданный прокурором ордер.
Внимательно просмотрели они тот самый чемоданчик, который не давал покоя Анне Ивановне.
— Прошу вас одеться и следовать за мной, — сказал Никитин.
— Это еще зачем? Вы что-то путаете. Никуда я не пойду. Вы не имеете права. На это есть военный комендант, — отпарировал старший лейтенант.
— Хорошо, — согласился Никитин, — пригласим военного коменданта. Причем сейчас же.
— Аркадий, — капризно надула губки Тоня, — что же это такое? Скажи им, какое они имеют право — ты же военнослужащий! Офицер!
— Чемоданчик ваш? — спросил Никитин.
— Мой.
— А документы в нем чьи?
— Лучше я расскажу об этом там, — сказал старший лейтенант и стал одеваться.
— Аркадий, ты уходишь?
— Не волнуйся, я скоро вернусь. Спокойной ночи, малыш, — и Аркадий поцеловал жену. — Спи, Гретхен. И пусть тебе приснится наша милая квартирка в далеком заграничном городе Н.
