нихуя ж себе. Вот это тебя накрыло, брат.
«Не брат я тебе, гнида буржуйская», — хотел было ответить я ему, но то ли сдержался, то ли попросту не мог открыть рта сейчас, опасаясь за содержимое желудка. «Ох, и редкостная дрянь эта ваша заливная рыба…» — вспомнилась вдруг цитата из какого-то бородатого фильма. Конечно, а как может быть всё хорошо у народа, когда мужики пьют такую гадость, а бабы в это время смотрят очередной сериал, в котором нет и половины мысли. Видимо, им тоже плохо внутри, как и мне, а это значит, что я не одинок.
Тем не менее Г. уже изрядно поднабрался и, когда они подъехали к подъезду, Ричи резонно предположил, что оставаться с этим телом не стóит, и ничем хорошим это закончиться не может. Высадив «друга» у подъезда, Риккардо нажал педаль газа и был таков. Г. стоял на пороге с мешком еды в одной руке и зажатой бутылкой самогона в другой, курил и размышлял о том, какие интересные дорожки оставляет за собой «Белый». Впереди был вечер воскресенья, и Г. прекрасно понимал, что он никому не будет сейчас нужен, а это означало то самое время для себя, которое лучше всего у него получалось убивать.
Он поднялся на свой этаж, закинул пакет с едой в холодильник, взял с собой почему-то две рюмки и отправился к компьютеру. Навернув бутерброд из всего, что смог найти, он поставил два стакана напротив друг друга и, пока операционная система загружалась, налил в оба самогон.
Поразительно, какие возможности нам дал Интернет, и как мы виртуозно научились их просирать. Нам сказали: теперь вы сможете увидеть и услышать человека в любой части земного шара, а мы звоним по «Скайпу» в соседнюю комнату, когда лень вставать. Или соседу — вместо того чтобы лично поговорить о всякой ерунде, как в былые времена. Нам разрешили собрать всех друзей в одной закладке, и теперь мы можем посмотреть их фото, не приезжая в другой город, и написать письмо, которое они обязательно увидят, когда зайдут на страничку.
Правда, всё, что мы делаем, это пялимся в невнятные паблики со смешными картинками и завидуем фото новых машин-квартир-вещей своих дальних знакомых. Где-то я слышал анекдот: «Человек из 1912 года был бы очень удивлен, если бы узнал, что через сто лет у него в кармане будет лежать коробочка с доступом ко всем тайнам мира, но тот будет использовать ее, чтобы играть в игры и смотреть картинки с котиками».
Как бы подводя черту абсурдности, Г. придумал свой способ интернет-общения: Пить Онлайн. Он находит одного человека по «Скайпу», знакомого ему или же нет, это под настроение. Они садятся по разные стороны экрана и пьют. Получается какое-то ложное чувство единения и причастности друг к другу, но в сущности это просто способ сбежать от одиночества в этом странном современном мире. Вот и сейчас стопка. Еще одна. Темп ускоряется.
Сожги, сожги меня изнутри, проклятая огненная вода, выжги мои мысли. Я не хочу думать, не могу больше. Каждая моя мысль наталкивается на огромную непреодолимую стену, стену из чего-то твердого, непробиваемого, но абсолютно непонятного. Мне хочется. Да, мне хочется, чтобы хоть одна из этих рюмок завела мотор внутри, что давно остановился. Я хочу начать чувствовать.
Чувствовать хоть что-то. Любая эмоция подойдет — страх, отчаяние, веселье, нежность. Да что угодно! Меня так достало это чувство отстраненности и созерцания, в которое я загнал себя, что я готов на всё. Я рассказываю своему собеседнику — а точнее собутыльнику на сегодняшний вечер — о своих опасениях и печалях. Сначала мы пьем за это, потом вместе заливисто ржем. Мы тут не для того, чтобы помогать друг другу, мы собрались, чтобы упиться в хлам, ведь только на то и годны в это воскресенье. Мы пьем еще по одной, и мне кажется, что в его глазах мелькнуло что-то…
Может, это огонек понимания и легкой грусти? Хотя, скорее, всё же просто хмельной дурман — и ничего больше. Наше своеобразное шоу уродов продолжается, и мы пьем до потери пульса, совершенно игнорируя тот факт, что завтра понедельник, и всему городу рано вставать. Пьем до той степени, что совершенно забываем выключить компьютер с камерой и засыпаем, еле доползая до кровати, так же, в режиме онлайн.
* * *
Г. видит сон. Солнце озаряет лучами планету, и он стоит посреди поля. Огромного необъятного поля, колосящегося свежими посевами. Он просто стоит и чувствует. Он чувствует всё и сразу, и этот момент кажется ему именно тем, что он искал в жизни. По его лицу проскальзывает улыбка, и в сладкой неге он падает на стог сена, что был припасен этим миром специально для него.
Он смотрит вдаль, и мысли его чисты, как чиста и его душа. И всё будто светится каким-то нереальным огнем. Огонь постепенно разгорается, и вот это уже явный пожар. Зеленые листья пожухли и превратились в труху. Жарко, хочется пить. Г. начинает убегать от этого буйства стихии, ему нечем дышать. Из-за этой перманентной духоты начинает болеть голова — кислород, похоже, выгорел дотла. На уровне его головы летит огромная сова, которая поворачивается и на лету начинает издавать противные пищащие звуки.
Г. просыпается. Пищащие звуки, конечно же, издает будильник, а его головная боль — это вовсе не последствия выгорания кислорода. Его недоумение длится всего несколько секунд, а потом все напасти человеческого похмелья наваливаются на него разом, и он больше не чувствует. В такие моменты он готов разбежаться и прыгнуть с самого высокого торгового центра в городе.
Во многих фильмах, особенно популярных у молодежи, часто показывают этакого гламурного алкоголика, который с утра после попойки быстренько принимает душ и бежит на работу. Это вовсе не так. Еле волоча ноги, я иду в душ, по пути ухватывая графин с кипяченой водой, который вчера загодя подготовил, и выливаю его содержимое внутрь себя. Всё болит так, будто внутри поработал бульдозер.
Душ не помогает, вода может смыть лишь внешнюю грязь, оставляя тебе всё то, что было внутри. Потом легкий завтрак, который нужен лишь затем, чтобы заглотнуть таблетки. Привычное по понедельникам шипение растворимого «Аспирина С».
Перед зеркалом я вижу кавардак: мятое выходными лицо на фоне мятой самим мной одежды. Я криво завязываю галстук и вываливаюсь на свежий воздух. Подышав немного, я чувствую облегчение и закуриваю в ожидании, пока машина прогреется. Идея была неудачной, и меня чуть не выворачивает на
