Читаем без скачивания Прекрасная Юнона - Стефани Лоуренс

Как только он отошел от нее, чтобы положить шинель на стул, Хелен поспешила опуститься в кресло у камина. Она глубоко вдохнула, заставляя себя не отводить глаз, когда он снова повернулся и пристально посмотрел на нее.

От внимательного взгляда Мартина не укрылось ее очевидное смущение. При других обстоятельствах у нее были бы все основания опасаться, подумал он. Но сейчас ей ничто не угрожало. Или почти не угрожало. Мартин понимал, что она чувствует его влечение, и ее попытки скрыть это возбуждали его еще сильнее. Возбуждали и озадачивали. Очевидно, что прекрасная Юнона – если она вдова – была не из тех, кто с веселой беспечностью дарит свою благосклонность направо и налево.

Он посмотрел на нее, брови Юноны слегка нахмурились.

– Почему вы путешествуете без грума?

Мартин сел в кресло напротив нее и, картинно вытянув ноги, улыбнулся, готовый поддержать беседу на столь невинную тему:

– Мой грум пал жертвой жестокой простуды. Я оставил его в Эрмитаже.

– Сколько ферм в вашем поместье?

– Шесть. Все они сданы в долгосрочную аренду.

Последовавшие за этим вопросы, которые, как достаточно быстро догадался Мартин, были заданы неспроста, привели их к обсуждению фермерства и управления поместьями. Он заметил, с каким упорством Юнона избегала всего, что связано с городской жизнью и могло бы дать ему дополнительные ключи к разгадке ее имени. В то же время она достаточно откровенно высказывала свое мнение по поводу фермерского труда и проблем, с которыми сталкиваются арендаторы. Знание этих вопросов не могло быть получено ею иначе чем из первых рук, что добавило новых красок к портрету прекрасной Юноны, который постепенно вырисовывался в сознании Мартина. Очевидно, значительную часть жизни она провела в большом и благополучном поместье.

Легкий стук в дверь возвестил о появлении хозяина.

– Ваш ужин, милорд. – Он вошел, неся в руках тяжело нагруженный поднос. За ним следовала пышнотелая женщина, которая несла скатерть с салфетками и столовые приборы. Вдвоем они ловко накрыли стол и с поклоном удалились.

Встав с кресла, Мартин подал ей руку:

– Приступим?

Опершись на нее, Хелен на миг замерла, ощутив озноб, пробежавший по всему телу от этого прикосновения. Потом, собравшись с силами, она с царственным видом позволила Мартину отвести ее к столу. Легкая улыбка, игравшая у него на губах, говорила о том, что ее искушенный вид не смог обмануть его.

К счастью, трапеза давала ей вполне безопасную тему для разговора.

– Должен признаться, что я полный невежда в том, что касается последних веяний. Тринадцать лет отсутствия – слишком большой срок, чтобы не отстать от моды.

Ободренная этим признанием, Хелен не заметила насмешливого выражения его серых глаз и углубилась в перечисление новейших кулинарных изысков.

Когда снова появился трактирщик, чтобы убрать посуду, она воспользовалась возможностью вернуться в кресло у огня. Услышав, как за ним закрылась дверь, Хелен принялась отчаянно гадать, что ей делать следующие два часа.

– Бренди?

Повернувшись, она увидела, что Мартин стоит возле буфета с графином в руке, и отрицательно покачала головой. Неужели он не замечает, что она и так достаточно сбита с толку?

Мартин налил себе хорошую порцию, что было совершенно необходимо, если он собирался спать в соседней с Юноной комнате, и подошел к камину. Он прислонился к каминной полке и поставил обутую в сапог ногу на решетку.

– Ваш слуга будет не в восторге от вида ваших сапог.

Проследив за ее взглядом, Мартин поморщился:

– Придется доверить их здешнему чистильщику. Иначе Джошуа никогда не простит меня.

Такая нелепость рассмешила Хелен. Если не считать того, что присутствие Мартина щекотало ей нервы, она чувствовала себя спокойной и расслабленной – довольной, подобрала она самое подходящее слово. Такое состояние ей не часто доводилось испытывать в жизни. Оказаться в такой скандальной ситуации и при этом быть довольной. Как странно, подумала она.

Поймав, как бы случайно, остановившийся на ней взгляд Мартина, Хелен улыбнулась. В ответ он улыбнулся медленной, задумчивой улыбкой, и она ощутила, как затрепетало ее сердце.

Их молчаливый диалог нарушили звуки, возвестившие о прибытии других гостей. Мартин обернулся и уставился на дверь. Шум становился все громче, пока не превратился в возмущенный гомон множества голосов. Это было настоящее вторжение.

Хелен помрачнела:

– Что бы это могло быть?

Озадаченный не меньше ее, Мартин покачал головой:

– Мне кажется, для почтовой кареты уже слишком поздно. – Про себя он надеялся, что, кем бы ни были люди, искавшие пристанища в трактире, среди них не найдется никого, кто мог бы узнать его или Юнону. В противном случае не оставалось никакой надежды на то, что их путешествие вдвоем сочтут невинной прогулкой.

За дверью сделалось тише. Шум стал похож на ровное жужжание. Почти в это же время, словно для того, чтобы удовлетворить их любопытство, в комнате появился хозяин.

– Прошу прощения, милорд, но, кажется, сегодня день сплошных неприятностей. У пассажирской кареты, которая отправилась в ночь на Плимут, прямо на дороге отвалилось колесо. Кузнец говорит, что до утра не сможет ничего сделать, так что нам придется разместить здесь всех пассажиров. Если вы с вашей супругой не возражаете, – он кивнул в сторону Хелен, – я помещу вас в нашей самой лучшей спальне. Кровать там очень большая, милорд, вы останетесь довольны. К сожалению, у нас людей больше, чем кроватей. Я очень надеюсь на ваше согласие.

Трактирщик с надеждой посмотрел на Мартина. Мартин оглянулся назад, гадая, как отнесется к этим новостям Юнона. С его точки зрения, они были чертовски неприятными. Однако, начни он настаивать на двух отдельных комнатах, все могло закончиться тем, что к нему подселят еще менее подходящего компаньона из тех, кто ехал в ночной карете. Кроме того, теперь, когда трактир битком набит посторонними мужчинами, Юноне будет безопасней рядом с ним.

– Хорошо, – отозвался Мартин и едва удержался от улыбки. – В данных обстоятельствах мы готовы ограничиться вашей лучшей спальней.

Трактирщик с явным облегчением поклонился и ушел.

– По правде сказать, дорогая, этой ночью вам будет гораздо спокойней со мной, чем в одиночестве.

Ответа не последовало. Хелен оторвала взгляд от его лица и сосредоточила его на языках пламени, плясавших в камине. От перспективы провести ночь в одной постели с Мартином Уиллисденом она буквально онемела. Прошлой ночью она спала на сеновале в его объятиях. Но сеновал совсем не то, что кровать. Приключение приобретало пугающий оборот. Нет, это невозможно! Она должна придумать что-нибудь другое.

Однако к тому времени, когда с согласия Мартина их отвели наверх, в спальню – самую большую, как и обещали, – Хелен так ничего и не придумала. В камине горел гостеприимный огонь, у стены стояла кровать, такая огромная, которую только могло представить ее воспаленное воображение. Комната была уютно обставлена, а мягкий свет свечей скрывал возраст предметов. Мартин придержал дверь и следом за ней вошел внутрь.

Услышав, как щелкнул засов, Хелен встрепенулась. Она обернулась к Мартину и крепко сжала руки перед грудью.

– Милорд, это совершенно невозможно.

Мартин улыбнулся и прошел мимо нее к окну.

– Мартин, – поправил он, бросив через плечо спокойный взгляд. – Вам лучше перестать называть меня «милорд», раз уж мы изображаем супругов.

Он подергал окно, с треском открыв его, чтобы впустить немного свежего воздуха, а потом снова задвинул тяжелые портьеры. Затем отошел в середину комнаты и остановился, скидывая с плеч сюртук. Повесив сюртук на стул, он улыбнулся Юноне, которая по-прежнему стояла в нерешительности около двери.

– Это вполне возможно, – сказал он, подзывая ее кивком. – Подойдите к огню и позвольте мне расшнуровать ваше платье. – Он оставил без внимания тревожный блеск ее глаз. – Потом вы сможете завернуться в простыню.

Хелен задумалась над его словами. Ее нервы сжались в комок, сознание не могло найти никакого выхода. Когда он более властным жестом велел ей подойти, Хелен неуверенно двинулась вперед. В ее глазах сквозило замешательство.

Мартин с обнадеживающей улыбкой взял ее за руку и подвел к камину. Встав сзади, он нащупал шнуровку ее шелкового платья. Опытные пальцы быстро справились с этой работой. Мартин преодолел соблазн раздвинуть края платья и провести пальцами по спине Юноны, прикрытой, как он подозревал, только тонкой шелковой рубашкой.

– Стойте спокойно. Я подам вам простыню.

Хелен уставилась на огонь. Ее щеки пылали ярким румянцем. До сих пор его поведение было таким же безукоризненно обнадеживающим, как его слова. И лишь собственные мысли вселяли в нее неуверенность. Она прекрасно понимала, как близка к тому, чтобы вступить в недозволенную связь с одним из самых знаменитых соблазнителей во всей Англии. Стоило лишь подать ему знак, что она готова принять его ухаживания, и она узнает, почему этих распутников считают такими неотразимыми любовниками. Мартин Уиллисден был воплощением соблазна. Однако здравый смысл Хелен решительно противился этому, резонно указывая на то, что меньше всего ей нужна недолгая связь, в основе которой лежит лишь мимолетное влечение. Такое поведение было совсем несвойственно ей.