— Говорит Зетта-Лидер, запрашиваю включение в группу вольных охотников. — Только сейчас, в «поле безопасности» подле фрегата и присоединившихся к нему корветов, капитан смог окинуть взглядом те изменения, что произошли на поле боя с момента его начала. И увиденное мужчину не обрадовало.
Изначально имперский флот занял позицию в относительной близости от ведущей на занятую врагом территорию точки входа-выхода, намереваясь ударить, как только армада Альянса Ззод окажется посреди объёмного минного поля и превентивного торпедо-ракетного обстрела. Согласно плану, в рядах противника должен был воцариться хаос, согласованность действий — рухнуть, а способность к манёвру — резко снизиться, ведь управляли кораблями разумные, которых обилие мин и массовые смерти товарищей должны были попросту деморализовать. И так оно действительно вышло… поначалу, в первые минуты, покуда в систему не прибыла громада, сейчас плывущая вперёд и выступающая «ледоколом» и щитом для всего остального флота, длинным хвостом тянущегося за его кормой. А ведь командиры Альянса ещё и москитный флот вперёд бросили, фактически разменяв львиную его долю на сохранение кораблей побольше: вместо того, чтобы обстреливать колосса прямой наводкой и сопровождение — ракетами и управляемыми торпедами, имперцы были вынуждены бороться с МЛА, коих оказалось слишком, слишком много. В противовес военным доктринам старого, рухнувшего Альянса, делающего ставку на корветы и эсминцы, возродившийся как феникс из пепла новый Альянс симпатизировал, — иначе не скажешь, — кораблям-носителям, крейсерам, линкорам и москитному флоту. Об этом знали, к этому готовились, но противник разыграл козырную карту — колосса.
И вот это было действительно плохо.
— Говорит Тит-Четыре, Зетта-Лидер, подключаю вас к Вольным-3. Командование на Вольном-Трау. Ваш позывной — Зетта-Один. Удачной охоты!
— Принял, Тит-Четыре. Спасибо! — Системы перехватчика автоматически подключились к новому каналу связи, и капитан Файя наконец вернулся в привычные ему условия, где динамики шлема не пугали затянувшейся тишиной и редкими командами диспетчеров, а разрывались от голосов сражающихся имперцев. — Зетта-Один на связи, готов вступить в бой!
Суетящиеся на обшивке перехватчика ремдроны восстановили парочку маневровых, так что тонгом в лавочке с хрусталем перехватчик больше не был. Но и полного восстановления ждать не приходилось, так как всё, что дроны не смогли починить, сейчас болталось где-то в космосе в виде обломков.
Полный комплект запчастей они, увы, с собой не таскали.
— Говорит Волный-Трау, Зетта-Один, присоединяйся к звену В-4. Дальнейшие приказы получишь от ведущего. — Капитан горько усмехнулся, услышав знакомый голос пилота-аса, такого же, как и он, капитана, удостоенного «чести» командовать вольными охотниками. Так что своих парней и девчонок он или потерял полностью, или от его звена осталась пара-тройка истребителей. Чудовищные потери, но с почти десятикратным превосходством противника в числе это немудрено. Ас может избежать одной очереди, второй, третьей… но седьмая, восьмая и девятая его настигнут, сомнут скромные щиты машины и разорвут обшивку, превращая машину смерти в холодный, летящий по инерции обломок, которому сильно повезёт, если он во что-нибудь врежется и останется на поле боя.
В противном случае очередной пилот, машину которого не найдут после боя, будет считаться пропавшим без вести, даря родным ложные надежды. А потом выйдут все сроки, и пропавшего обозначат как погибшего, во второй раз раскалывая израненные сердца.
Капитан Файя надавил на педали, и перехватчик начал резко набирать ускорение, ложась на курс и, по дороге, уверенно качаясь из стороны в сторону: проверить маневровые всё же стоило, чем мужчина и занялся перед тем, как снова оказаться в гуще боя. Снова крыло к крылу с товарищами, и снова в окружении взрывов, осколков и безмолвных, покорёженных обломков.
— Зетта? Занимай место в строю, наша задача — прикрыть и вывести из окружения «Форгон». — Прямой, без особой официальщины приказ капитан воспринял с энтузиазмом, быстро нагнав своих и вклинившись в жиденькое построение, состоящее из истребителей и парочки перехватчиков, включая его машину. Всего девять «москитов» — вполне достаточно, чтобы отвлечь на себя внимание врага и расчистить коридор для пострадавшего от бомбардировщиков фрегата, которому буквально выбили все «зубы», а сейчас медленно и неспешно прогрызали основные щиты. Орудия были защищены персональными куполами, синхронизируемыми с, собственно, орудийными системами, беспрепятственно пропускающими снаряды вовне без изменения траектории их полёта. Мелочь, которую даже не учитывают на поверхностях планет или в тесных коридорах звездолётов, во время космического боя превращала орудийные башни в слабые места, выбиваемые, порой, в первую очередь.
Капитан вывел на второстепенный экран объёмную модель «Форгона», едва не присвистнув от удивления: тому досталось куда сильнее, чем можно было ожидать, но тяжёлый РЭБ-корабль всё ещё сохранял ход, огрызался из орудий верхней полусферы и отчаянно пытался избежать повреждений двигательных установок, треть которых уже не подавала признаков жизни — лишь чадила и дымила, намекая на проблемы с атмосферой и системами охлаждения.
— Звену — форсаж! — Лидер тоже успел оценить ситуацию, и все девять машин резко начали набирать ускорение, подстраиваясь под ведущего. Перехватчикам в таком скоростном режиме было тесновато, но слишком рано рвать построение — дурной тон и просто опасное для жизни действо. Одинокого «москита» прихлопнуть куда легче, чем стаю. — Зачищаем пространство у кормы!
Истребители имперцев ударили первыми, выпустив целый рой устремившихся к своим целям ракет. Взрывы и чернеющие сигнатуры врага стали усладой для глаз капитана, а спустя десяток секунд уже он сам открыл счёт в этой стычке, удачной очередью расколов скорлупку истребителя Ззод, потерявшая управление туша которого тут же разбилась о борт «Форгона». Но изменило ли это общий расклад сил? Ничуть: МЛА противника кишмя кишели вокруг, и бортовой компьютер уже и не пытался удерживать в памяти больше полутора сотен ближайших отметок.
Благо, непосредственно спасителей «Форгона» встречали не всем скопом, а за счёт наличия рабочих орудий в верхней полусфере фрегата образовалось определённое пространство для манёвра. Буквально.
Замысловатая работа с педалями и стиками позволила капитану в последнее мгновение отклониться, и сидящий у него на хвосте истребитель лишь чиркнул по щитам развернувшегося вокруг своей оси перехватчика, — заметно «заваливающегося» на правый борт, — тут же поймав преследователя в прицел. Беззвучно задрожали все четыре орудия, и дальше машина врага полетела уже по инерции, расплескивая по космосу технические жидкости, обильно вырывающиеся из развороченного корпуса.
Впрочем, сам пилот имперского перехватчика этого уже не видел, с головой уйдя в маневрирование: похоже, уничтоженный только что фанатик успел передать увиденное товарищам, и на повреждённый перехватчик открыли целенаправленную охоту. Сами по себе манёвренностью истребители Альянса уступали перехватчикам Империи, но здесь и сейчас капитан Файя управлял повреждённой машиной, уязвимость которой опытный пилот разглядел бы вмиг. И хоть в свалке космического боя было непросто сориентироваться, избрав целью именно подранка, неизвестный пилот Альянса успел это сделать, не спасовав перед лицом неминуемой смерти.
И теперь сразу семь истребителей, избрав незамысловатые траектории, взяли имперца в клещи, отсекая того от союзников и поливая огнём настолько плотным, что Файе только и оставалось, что выжимать из машины все соки далеко за пределами её штатных мощностей. И даже так то и дело вспыхивали щиты, а показатели их ресурса, который отлично тратился, но не успевал восстанавливаться, падали с пугающей неотвратимостью. Ответный огонь, открываемый капитаном в те редкие мгновения, когда с очередным манёвром получалось оказаться мордой к врагу, облегчения не приносил, хоть одного загонщика он и подбил, а ещё парочку задел настолько неплохо, что те быстро уступили место свежим силам, а сами вернулись в общую свалку.
