Путники прошли подъем и оказались около начала снежной седловины, но Фафхрд не стал прорубать путь по направлению к ней. Ступеньки, которые он теперь делал, спускались вниз под более острым углом, чем прогибалась седловина, хотя склон, по которому друзья шли, становился очень крутым.
– Фафхрд, – запротестовал Мышелов, – мы направляемся к вершине Звездной Пристани, а не к Белому Водопаду.
– Ты сказала «Очень хорошо», – возразил Фафхрд между ударами. – И кроме того, кто здесь работает?
Его топор зазвенел, впиваясь в лед.
– Послушай, Фафхрд, – сказал Мышелов, – вон там две горные козы бегут К Звездной Пристани по верху седловины. Нет, три.
– Мы, что, должны доверять козам? Спроси себя, зачем их туда послали.
И снова зазвенел топор.
Солнце, передвигаясь по небу на юг, вновь оказалось в поле зрения, и три движущиеся тени темными полосами легли далеко вперед. Бледно-серый снег стал сверкающе-белым. Мышелов снял капюшон, подставив голову золотистым лучам. На какое-то время наслаждение ощущать их тепло на макушке помогало ему держать рот закрытым, но затем склон стал еще более крутым, а Фафхрд безжалостно продолжал рубить ступеньки вниз.
– Я смутно припоминаю, что нашей целью было подняться на Звездную Пристань, но с моей памятью, должно быть, что-то не в порядке, – заметил Мышелов. – Фафхрд, я верю тебе, будто мы должны держаться подальше от верха гребня, но неужели нам надо держаться так далеко? И ведь все три козы проскакали по гребню.
И опять единственным ответом Фафхрда было:
– Ты сказал: «Очень хорошо».
И на этот раз в его голосе послышалось некое подобие рычания.
Мышелов пожал плечами. Теперь он постоянно помогал себе шестом, а Хрисса изучающе замирала перед каждым прыжком.
Их тени тянулись теперь впереди не более, чем на бросок копья, а горячее солнце начало растапливать поверхность снега, посылая вниз струйки ледяной воды, от которых намокали перчатки и опоры становились ненадежными.
И все-таки Фафхрд продолжал рубить ступеньки вниз. Теперь Северянин начал спускаться еще круче, добавляя постукиванием топора маленькую выемку для рук над каждой ступенькой – и эти выемки были очень кстати!
– Фафхрд, – мечтательно сказал Мышелов, – возможно, некий дух снегов нашептал тебе на ухо секрет левитации, так что с этой прекрасной точки опоры ты можешь нырнуть, выровняться и затем взмыть по спирали к вершине Звездной Пристани. В таком случае, мне бы хотелось, чтобы ты научил меня и Хриссу, как можно вырастить крылья за одно мгновение.
– Ш-ш-ш! – тихо, но резко заговорил Фафхрд в этот же самый миг. – У меня предчувствие. Что-то надвигается. Обопрись на шест и оглянись назад.
Мышелов глубоко воткнул пику в снег и огляделся. Одновременно Хрисса спрыгнула с предыдущей ступеньки на ту, где стоял Мышелов, приземлившись наполовину на его ботинок и прижимаясь к его колену – однако это было проделано так искусно, что Мышелов удержался на месте.
– Я ничего не вижу, – сообщил Мышелов, глядя почти прямо на солнце. Затем его слова внезапно стали набегать друг на друга:
– Снова лучи искривляются, словно от вращающегося фонаря! Вспышки на льду рябят и колышутся! Это снова тот летун! Держитесь!
Раздался шуршащий звук, громче, чем когда бы то ни было раньше; он быстро усиливался, затем путников накрыла гигантская волна воздуха, словно от огромного тела, быстро пронесшегося всего в нескольких пядях от друзей. Эта волна взметнула одежду, мех Хриссы и заставила приятелей неистово вцепиться в снег, хотя Фафхрд успел широко размахнуться и рубануть топором по воздуху. Хрисса зарычала. Фафхрд чуть было не нырнул вперед со своей ступеньки вслед за ударом.
– Клянусь, я достал его! – рявкнул Северянин, восстанавливая равновесие. – Мой топор коснулся чего-то помимо воздуха.
– Кретин с куриными мозгами! – закричал Мышелов. – Твои царапины разозлят его, и он вернется.
Серый перестал цепляться за углубление, вырубленное в снегу, оперся на свою пику и начал всматриваться в пронизанный солнечными лучами воздух над головой, ища в нем рябь.
– Больше похоже на то, что я его спугнул, – объявил Фафхрд, проделывая то же самое. Шуршащий звук затих и больше не возвращался; воздух успокоился, и на крутом склоне стало очень тихо; не слышно было даже падения капель.
Повернувшись со вздохом облегчения назад к стене. Мышелов ощутил вместо нее пустоту. Он застыл, как мертвый. Двигались только его глаза. Осторожно скосив их. Серый увидел, что, начиная с линии, находящейся на уровне его колен, и дальше вверх весь снежный гребень исчез – вся седловина и часть подъема по обе стороны от нее – словно какой-то гигантский бог нагнулся, пока Мышелов стоял спиной к снежной стене, и унес эту часть окружающего пейзажа.
Мышелов, у которого внезапно закружилась голова, крепко уцепился за пику. Он стоял теперь на вершине вновь созданной седловины. Вдали, ниже ее ободранного свежим изломом белого восточного склона, бесшумно соскользнувший огромный снежный карниз падал все быстрее и быстрее, по-прежнему в виде одной глыбы размером с холм.
Позади Мышелова вырубленные Фафхрдом ступеньки поднимались к новому краю седловины и затем исчезали.
– Видишь, мне только-только удалось прорубить ступеньки достаточно далеко вниз, – проворчал Фафхрд. – Я неправильно рассчитал.
Падающий карниз исчез из вида глубоко внизу, так что Мышелов и Фафхрд смогли наконец увидеть то, что лежало к востоку от Гряды Гигантов: уходящее вдаль пространство темной зелени, которая могла бы быть верхушками деревьев, если не считать того, что отсюда даже гигантские деревья показались бы более тонкими, чем стебельки травы – пространство, которое находилось еще дальше внизу, чем Холодная Пустошь. Позади этой, покрытой зеленым ковром впадины, словно призрак, поднималась еще одна горная гряда.
– Я слышал легенды о Долине Великого Разлома, – пробормотал Фафхрд. – Чаша солнечного света, окруженная горами, теплое дно которой лежит на лигу ниже, чем Холодная Пустошь.
Друзья пожирали глазами открывающийся внизу вид.
– Смотри, – сказал Мышелов, – как деревья поднимаются по восточной стороне Обелиска почти до его вершины. Теперь появление горных коз не кажется таким странным.
Однако они так и не смогли увидеть восточную стену звездной Пристани.
– Пошли! – скомандовал Фафхрд. – Если мы будем медлить, невидимый летун с рыкающим смехом может набраться мужества и вернуться, несмотря на отметину, сделанную моим топором.
И не тратя больше слов Северянин решительно начал рубить ступеньки дальше…. и все еще немного вниз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
