он не натирал им кожу.
Местность ничем не напоминала степи, окружавшие их прежнюю пещеру. Продвигаясь по тенистым лощинам и поросшим густой травой холмам, Иза все чаще обращалась к знаниям предков, хранившимся в ее памяти. Наряду с дубом, буком, яблоней и кленом встречались хрупкие стройные тонкокорые ивы, березы, грабы, осины, а также высокий ольховник и лесной орех. Казалось, с южным ветерком доносился какой-то звон, который Иза никак не могла различить. На зеленых березах все еще висели сережки, а с фруктовых и ореховых деревьев слетали нежно-розовые лепестки, обещая к осени богатый урожай.
Клану все чаще приходилось пробираться сквозь густую чащу и карабкаться по поросшим всевозможной растительностью скалам. По мере продвижения вверх вновь появились мрачные сосны и серебристые ели, а еще выше – голубые ели. Темная хвоя оттеняла богатую молодую зелень лиственных деревьев. На мшисто-травяном ковре пестрела мозаика всевозможных растений, начиная с щавеля, клевера и кончая крохотными ягодниками, облепившими горные выступы. В лесах преобладали желтые фиалки и розовый боярышник, на высокогорных лугах – желто-белые нарциссы и голубые и желтые цветы горечавки. На затененных участках последние крокусы, гордо подняв голову, прощались до следующего цветения.
Взобравшись по крутому склону на вершину горы, клан остановился на отдых. Внизу поросшие лесом горы резко обрывались и до самого горизонта простиралась голая пустошь. Отсюда как на ладони были видны пасущиеся в высокой траве стада животных. Если бы охотники путешествовали налегке, без обремененных ношей женщин, им не составило бы труда настичь и убить какого-нибудь зверя. На востоке небо было ясным, но с юга стремительно надвигались грозовые тучи. Казалось, еще немного – и они обрушатся на путников ливнем.
Бран с мужчинами собрались на совет в стороне от женщин, но их обеспокоенные крики и жесты недвусмысленно давали понять, о чем они говорят. А не повернуть ли им назад? Ведь они оказались в незнакомых краях и, что еще важнее, с каждым шагом все больше удалялись от равнины. Тут и там в горных лесах мелькали разные звери, но разве могли они сравниться со стадными животными, пасущимися на сочной траве у подножия гор. Охотиться на открытой местности было гораздо проще: преследуемый зверь не мог скрыться за деревьями. Животные, обитавшие на равнинах, объединялись в стада, а горные четвероногие жители держались либо в одиночку, либо небольшими семьями.
«Скорее всего, придется идти назад, поскольку взобраться на крутые горы все равно не удастся», – подумала Иза. Над обескураженными путниками все сильнее сгущались мрачные тучи. Пока женщины ждали решения мужчин, Иза спустила Эйлу на землю и разрешила походить. Та дошла до горного выступа и скрылась за ним. Иза забеспокоилась: как бы не пришлось ее искать. Бран вот-вот закончит совет и отнюдь не обрадуется, если девочка заставит себя ждать. Иза обогнула выступ и невдалеке обнаружила ребенка, но то, что находилось дальше, привело ее в неописуемое волнение.
Женщина, поглядывая через плечо, поспешила к Брану. Она не смела начинать разговор сама и потому терпеливо ждала, когда закончится мужской совет. Бран не подал виду, что заметил сестру, хотя ощутил ее тревогу. Когда мужчины разошлись, Иза бросилась к вождю и села напротив, устремив взгляд в землю, – поза, означавшая, что она хотела ему что-то сказать. Он мог не дать ей позволения говорить, но тогда не узнал бы, что у нее на уме.
А Бран был заинтригован. Неподалеку он приметил девочку; вообще мало что ускользало от его взора. Решив, что просьба Изы будет касаться ребенка, он уж было собрался отказать ей. Что бы там ни говорил Мог-ур, девчонка все равно была вождю не по душе. Бран поднял глаза и встретился взглядом с Кребом, но, как ни старался, не смог прочесть мысли на бесстрастном лице мага.
Тогда вождь вновь обратил взор на сидевшую у его ног женщину, судя по всему, очень встревоженную. Брана нельзя было упрекнуть в черствости, и к сестре он относился с большим уважением. Несмотря на трудности, которые у нее возникали с ее мужчиной, она никогда не вызывала нареканий. И в отличие от других женщин никогда не обращалась к нему по пустякам. Пожалуй, он позволит ей говорить, это еще не обязывает его выполнить ее просьбу. Бран наклонился к ней и похлопал по плечу.
От его прикосновения Иза вздрогнула. Она даже не заметила, что у нее перехватило дыхание. Он разрешил ей говорить! Бран так долго не отвечал на ее просьбу, что она едва не утратила надежду. Иза встала и, указав в сторону горного выступа, произнесла единственное слово: «Пещера».
Глава 4
Бран развернулся и направился к горному выступу. Обогнул его и в изумлении остановился. Его охватило волнение. Пещера! Да еще какая! С первого мгновения он понял: это то, что они искали, но старался не выдать своей радости и не делать преждевременных выводов. Он стал осматривать пещеру и ее расположение. И так был поглощен этим, что даже не заметил девочки.
Даже с расстояния в несколько сотен ярдов он видел, что пещера достаточно велика и в ней может разместиться весь клан. Треугольный вход был обращен к югу, а стало быть, и к солнечному свету в течение большей части дня. Как бы в подтверждение этого, солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, озарил красноватую почву внутри. С севера и юго-востока пещеру защищали от ветров отвесные скалы. С западной стороны у подножия небольшого склона протекал ручей, что тоже было немаловажно. О лучшем и мечтать было нельзя. С трудом сдерживая радость, Бран подал знак Гроду и Кребу, собираясь вместе с ними ознакомиться с пещерой изнутри.
Двое мужчин пошли за вождем. Иза последовала за ними, чтобы забрать девочку. Пользуясь случаем, она тоже со стороны взглянула на пещеру и осталась ею вполне довольна. Бран был не в силах скрыть своих чувств, и его волнение передалось другим. Все уже знали о пещере и о том, что она снаружи пришлась ему по вкусу. Пробивавшиеся сквозь тучи солнечные лучи, казалось, заряжали атмосферу надеждой, которой полнились души людей, столпившихся в ожидании.
Приближаясь ко входу, Бран с Гродом схватились за копья. Хотя поблизости не было никаких признаков людей, это еще не означало, что в пещере никто не жил. Летавшие внутри птицы громко щебетали. Мог-ур подумал, что птицы – хороший знак. Мужчины шли осторожно и смотрели в оба, изучая помет и свежие следы, самые поздние были оставлены несколько дней назад. Раздробленные огромными зубами задние конечности каких-то животных, скорее
