— Я — Балук.
Купец вытянул перед собой ладонь, и Урук молча уставился на нее.
— А ты, должно быть, тот самый дьявол, о котором болтает весь город.
— Какой дьявол?
— Нечистый дух, цвета ночной тьмы, вторгся в зиккурат Каллы и лишил ее девственности, хм… Храбрым надо быть, чтобы оставаться в городе рядом с таким богатым псом. Очень храбрым.
Урук хмыкнул. Он не любил пустого многословия. Если есть, что сказать, говори. Но большинству нечего сказать, и они толкут воду в ступе. Он поиграл рукоятью меча.
— Да, у тебя замечательный меч, — Балук потер вспотевший нос. — Но есть ли смысл угрожать им мне? Я честный купец, если такие вообще встречаются на свете. Тебе надо сбыть это с рук, — он указал на камень, — а я как раз покидаю город. Нам обоим это выгодно.
Ага, это уже ближе к делу. Урук отвязал камень и протянул его купцу. Тот отколупнул грязь, рассмотрел драгоценность, выискивая вкрапления и повреждения. Поднес к уху и пощелкал по камню ногтем.
— Мне трудно будет пристроить его, — бормотал он. — Есть и изъяны. Все это снижает цену. Я тебе дам его вес золотом. Отличная сделка.
— Отличная для дохлого дурня из этой печки! — возмутился Урук и ткнул рукой в сторону Мохенджо-Даро. — Или для пьяной шлюхи. Надуть меня хочешь! Ты еще предложи мне сто мешков ячменя или деревянного истукана.
Балук усмехнулся.
— Да, торговаться ты не любишь, друг, заметно сразу. Что ж, буду краток. Я предложу тебе за этот камень очень полезную вещь.
Урук недоверчиво следил за купцом.
— У меня много интересных и полезных вещей. Каждому нужно что-то свое. Вот ты, например, кто?
— Охотник.
— Точнее — вор, — поправил Балук. — Боевой вор. Охотник за безделушками и опасностями. Бросаешь вызов богам, дразнишь их. Потому ты и лишил девственности их Каллу. Да, у меня есть вещь как раз для тебя. Сокровище. И я отдам его тебе за этот камень… и за твой меч.
Урук рассмеялся.
— Не спеши смеяться, друг. — Балук в свою очередь тоже слегка усмехнулся. — Я сейчас покажу тебе такое, от чего ты не сможешь оторвать глаз.
И он полез куда-то в кучу барахла, из глубин которой извлек что-то длинное, завернутое в драную тряпку. Урук напряженно следил за действиями своего странного собеседника. Что сможет заставить его забыть о своем верном мече, прекрасном испытанном оружии?
Балук неспешно удалил тряпку и вытащил из длинного шерстяного чулка меч.
Такого меча Урук никогда не видел. Длинный, тонкий, из черного металла. Рукоять обшита кожей. По виду тяжелый. Но, приняв оружие в руки, Урук удивился его невесомости. Он тут же вытащил клинок из ножен и взвесил его в руке. Отличное оружие, прекрасный баланс, заточка… Рукоять как раз по руке, но клинок!..
— Красивый… — выдохнул Урук. — Но разлетится, как только встретит кость.
— Попробуй.
Урук слегка взмахнул мечом и наискось всадил его в толстый центральный столб палатки. Лезвие на ладонь прорезало дерево и лишь после этого застряло. Он высвободил клинок и осмотрел его. Следы дерева на полировке, но ни щербинки, ни трещинки.
— Мана… — прошептал Урук в священном ужасе. — Что это?
— Железо, — улыбнулся Балук. — Давно я его купил. У северных людей, у которых свои секреты. Они делали много прекрасных и полезных вещей из железа, но…
— Где? Кто они?
— Они называли себя кенанитами. О них уже все забыли.
— Куда они делись?
Урук повесил меч за пояс. Он уже не мыслил себя без этого чудного оружия, представлял, как он взмахивает им в схватке.
— Их уничтожили, — вздохнул Балук. — Воинственное племя Нифилим напало на них. — Он хлопнул ладонями, потер их, как будто убил комара, и сделал жест, словно смахивает с руки мошку. — И их секреты исчезли с ними. Такая потеря! — Балук сокрушенно покачал головой. — Говорят, что нифилимы тоже обрабатывают железо, но точно не знаю.
— И ты отдаешь такое оружие?
— Я не воин, я купец. Мне нравится торговать необычным товаром. И находить для каждой вещи достойного владельца. Тебе — меч.
Урук улыбнулся. Да, такая сделка ему по нраву.
— Спасибо. Добрая торговля.
Урук собрался уходить, но купец задержал его.
— Скажи мне, что собираешься делать?
Повернув голову к Балуку, Урук успел заметить, как «Девственность Каллы» исчезла под бородой купца где-то у него груди.
— Через денек-другой отправлюсь в Харап.
— Хочу дать тебе добрый совет.
— Совет?
— Совет бесплатный и необязательный. Ты можешь им пренебречь. — Балук указал в сторону рыночной площади. — Опасное это место, друг. Лучше будет, если ты исчезнешь отсюда сегодня же. Для тебя это, — он ткнул себя в грудь, куда только что спрятал рубин, — лишь камень, но для них это жизнь. И они не успокоятся…
— Все понял, ухожу в Харап.
Балук снова покачал головой.
— Нет. В Кан-Пурам. В этом городе вор может возвыситься. Даже стать царем. Ты изменишь свою жизнь. Станешь, кем захочешь. Может быть, — он вздохнул, — даже примиришься с богами.
Урук задумался. Если Кан-Пурам действительно такой волшебный город… Отчего ж не заглянуть туда? Если вор становится царем, то он может не бояться своей судьбы…
— Спасибо, я подумаю.
Они вернулись к прилавку. Пес положил голову на колени старухи, которая гладила его морду. Он благодарно лизал ее руки, а она хихикала от прикосновений шершавого собачьего языка.
— Пес, пора! — позвал Урук.
— Будь осторожен, — прошептала старуха. Она шевельнула узловатым пальцем в сторону Мохенджо-Даро.
На рыночной площади появились жрецы. Возглавлял их высокий старик, который поджег костер под девочкой. Воспаленные глаза его свидетельствовали о бессонной ночи. Длинные белые одежды уступили место рыжевато-коричневой куртке и рабочим штанам.
За толпой жрецов следовала дюжина стражников с копьями. Копья были те же, но стражники другие. Ни одного чернокожего.
Жрецы направились прямиком к центру площади, отпихивая не успевших отскочить торговцев и бесцеремонно расшвыривая их товары. Крестьяне только улыбались и кланялись, стараясь спасти, что возможно.
Две женщины поднесли к центру площади большой деревянный ящик, и высокий жрец поднялся на него.
— Богине нанесли оскорбление! — завопил он.
Вокруг него тотчас образовалась толпа, к которой присоединились и те торговцы, товары которых были только что растоптаны жрецами и храмовой стражей. Жрецы и стражники рассеялись по рынку, высматривая негров. Один из них остановился возле прилавка Балука, сверля взглядом чернокожего собеседника белобородого купца. Урука это не слишком обеспокоило. Пусть хоть обыщут. Узнать они его все равно не смогут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
