— Но ведь Фульк скончался после того, как неудачно упал с лошади, — заметил Жан.
— Молодой человек, — горестно усмехнулся гость, — не верьте, когда говорят, что монарх упал с лошади и умер, сломав себе мизинец на правой ноге. Или, что он отдал Богу душу, съев поутру лепешку, на которой ночью поспала жаба. Фулька убили ассасины, одетые в одежду тамплиеров, ибо все самые громкие убийства последнего столетия совершаются ассасинами.
— Что же было дальше?
— А дальше, как вы тоже, должно быть, знаете, Иннокентий издает буллу «Омне Датум Оптимум» с предоставлением тамплиерам Тортюнуара всех и всяческих прав и свобод. Тут уж Рене развернулся во всю ширь, и, с утроенной наглостью, стал разъезжать по белу свету, опутывая королевства и герцогства, графства и княжества своей липкой паутиной. За спинкой каждого трона отныне стоял ассасин, переодетый в тамплиера. Смысл деятельности Тортюнуара был прост — перессорить всех со всеми, ибо когда все воюют против всех, начинается хаос, а рыбка, как известно, хорошо ловится в мутной воде. Если бы не ливанские ассасины и не тамплиеры Тортюнуара, который сам был ассасином одного из высших посвящений, восточные крепости никогда бы не сдались Эмад-Эддину. Теперь Бернар де Трамбле, который также связан с ассасинами, ведет новых крестоносцев в Святую землю. Знаете ли вы, какая им была уготована там участь?
— Нет, — побледнел Жан.
— Они истреблены уже более, чем наполовину, — жестко ответил гость. — Император Конрад потерял почти все свое войско. Турки перестреляли его из луков среди скалистых гор. Сам Конрад вынужден был вернуться и ждать подкрепления в Константинополе. Людовик, растеряв треть своих людей, еле живой добрался до Антальи, а его беспутная жена, не успев отогреть как следует оледеневшие коленки, уже изменяет ему направо-налево с антальскими богатеями.
— Откуда вам это известно? — спросил Жан.
— Мой юный друг, — улыбнулся гость, — За последние восемь лет мне удалось переманить на свою сторону около ста тамплиеров различного ранга. Они тайно провозгласили меня великим магистром. Кроме того, посетив разные города и замки, я принял в свой тайный орден более двухсот человек, которые только ждут от меня сигнала, чтобы восстановить поруганную справедливость. Они есть и среди участников крестового похода, поэтому я получаю сведения из первых рук. Таким образом, мы подошли к главной цели моего визита. Согласны ли вы, сеньор Жизор, стать моим тамплиером?
Жан задумался. Что, если перед ним и впрямь настоящий Андре де Монбар, единственный из первых тамплиеров Гуго де Пейна? Тут его осенило.
— Простите, граф, за мой нескромный вопрос — а почему вы не посетили Клервоского аббата? Его уже при жизни величают святым Бернаром и почитают даже выше любого Римского папы. Ведь вы, кажется, состоите с ним в ближайшем родстве. Он мог бы во всеуслышание признать вас тем, за кого вы себя выдаете, и тогда все проблемы решились бы сами собой.
Гость тягостно вздохнул и покачал головой, как человек, всегда говорящий Правду, но которому тем не менее никто не верит.
— Я ждал, что вы зададите мне этот вопрос, и теперь вижу, что вы прекрасно осведомлены, кто есть кто во Франции. Мне трудно вам ответить. Вы не бывали в моей шкуре. И я не знаю, удовлетворит ли вас мой ответ. Так вот, я не хочу таким образом добиться признания. Я хочу, чтобы в тот день, когда меня провозгласят во всеуслышанье мои верные тамплиеры, Бернар Клервоский явился бы и своим личным освидетельствованием закрепил мой успех. Я мечтаю победить с теми людьми, которые без каких-либо доказательств верят мне, что я — Андре де Монбар. Если вы не относитесь к этой категории чистых сердцем, то мне остается только откланяться и покинуть ваш гостеприимный замок.
Он начал подниматься. «Ну и чорт с ним, даже если он не тот, за кого себя выдает», — подумал тут Жан.
— Не обижайтесь, прошу вас. Сочту за честь быть посвященным в рыцари Храма и стать новициатом у самого Андре де Монбара, — произнес он как можно искреннее.
— Не новициатом, друг мой, — улыбнулся гость. — Я присвою вам сразу же звание командора, и отныне Жизор станет командорством ордена тамплиеров:
Когда человек, назвавшийся Андре де Монбаром, совершил таинство посвящения Жана де Жизора в тамплиеры и уехал, Жан некоторое время пребывал в растерянности, размышляя о смысле происшедшего с ним. Отныне он и Робер де Шомон принадлежали к двум разным орденам, оба из которых претендовали на то, что именно они истинные тамплиеры.
Он разыскал имевшийся в замке миниатюрный портрет Гуго де Пейна, выполненный Греем Норфолком.
Гость, только что уехавший из Жизора в сопровождении сенешаля и двух коннетаблей, на вопрос Жана — как выглядел Гуго де Пейн, ответил, что это был рослый гигант с длинными светло-каштановыми волосами и пронизывающим взглядом ледяных серых глаз. С миниатюры на Жана смотрел жгучий брюнет с черными усами и окладистой черной бородой. Взгляд у него и впрямь был пронзительный, но глаза вовсе не ледяные и не серые, а такие же угольно-черные как волосы, усы, борода и брови. Неужто гость наврал? Конечно, наврал. Самозванец. Потому-то он и боится встречи с Бернаром Клервоским. А может быть, портрет подновляли? Действительно, черные краски как будто позже наложены. Не разберешь. В любом случае, даже если это и самозванец, Жан рассудил, что его давно задуманные планы начинают сбываться.
Человек, назвавшийся Андре де Монбаром, уезжая приказал покуда ничего не предпринимать. Он обещал в ближайшем будущем прислать в Жизор несколько рыцарей в подчинение Жану, коих нужно будет поселить в замке. Мысль о том, что их надо, содержать, волновала Жана — зато у него будет свой отряд. Но не успели эти обещанные рыцари приехать, как в Жизор нагрянули новые гости, на сей раз знакомые Жану. Это был ни кто иной как убийца его отца, Бертран де Бланшфор. Его приезд застал Жана врасплох, и он не успел отдать приказ не впускать незваных гостей. Бертран прибыл с довольно значительным отрядом. При нем было пятнадцать рыцарей, более тридцати оруженосцев и около сорока слуг. При желании они могли бы и осадить Жизорский замок. Увидев де Бланшфора, Тереза, нахмурившись и потупив взор, удалилась, уведя с собой Идуану, а Жан решительно выступил навстречу гостям, хотя сердце у него ушло в пятки.
— Как вы возмужали, сударь! — приветливо объявил де Бланшфор, подходя к Жану. — Могу представить себе те чувства, которые одолевают вас при виде меня, но смею вас уверить, я ваш друг и никогда не был врагом вашего отца. Вы, должно быть, знаете, какой был нрав у вашего Папеньки. Уверяю вас, я до сих пор страдаю от того вреда, который мой меч нанес Жизору.
— Я готов принять вас в своем доме, — тихо промолвил, Жан.
Они проследовали в ту же комнату, где недавно Жан принимал мнимого или подлинного Андре де Монбара. Только двое из сопровождавших де Бланшфора вошли туда. Остальных де Бланшфор попросил накормить в другом помещении. Жан приказал слугам подать ужин и стал принимать гостей так, будто не Бланшфор убил шесть лет назад Гуго де Жизора. Поначалу разговор вращался вокруг последних известий с Востока. Де Бланшфор с видимым удовольствием прогнозировал скорейшее окончание крестового похода при полном разгроме крестоносцев.
— Значит, вы думаете, что великий магистр тамплиеров Бернар де Трамбле не в состоянии помочь Людовику и Конраду организовать войска против сарацин? — спросил Жан как бы невзначай.
— Дорогой граф, — откладывая аппетитный кусок жареной баранины, сказал де Бланшфор. — Вы допускаете ошибку, когда говорите так, и я вынужден вас поправить. Дело в том, что великий магистр тамплиеров сидит рядом с вами за этим обильным столом. Ибо это я. Де Трамбле предатель и присвоил себе титул магистра незаконно. Ему еще придется ответить за это перед Ковчегом Ордена.
— Вот как? — удивился Жан. — А почему ни папа, ни создатель тамплиерского устава не знают об этом, равно как король Франции и император Священной Римской Империи Конрад?
