class="p1">— Тогда до завтра?
— До завтра.
Домой я шел словно окрыленный. Алина хочет моих объятий. Она тянется ко мне. И этот поцелуй… Может, она захочет чего-то большего. Примет ли…
Дома я первым делом отправился в баню. Намылился и выдраил все тело мочалкой, не смотря на холодную воду. Одежду развесил на дворе. Завтра у меня есть что надеть, а эту утром простираю. Но это будет после. А на рассвете меня ждет Линнаэра. Интересно, а у русалок такой же тонкий нюх?
Линна.
Я лежала на песчаном дне водоема и смотрела полную луну, сквозь толщу воды. Вода была еще чистая и ночное светило ярким кружочком сияло прямо надо мной. Часть его лучей рассеивались в воде и дом был полон спокойного лунного света. Очень умиротворяющая картина. Вот только на душе у меня было не спокойно. Лежала на песочке и глупо улыбалась, вспоминая этот вечер. И чему я улыбалась? По сути мы с Андреем поссорились. Он еще только подходил, когда я почувствовала странный, совершенно ему не свойственный запах. У моего народа нюх вообще тонкий, а тут… такое амбре. Бррр. Так что ничего удивительного, что я отступила. Даже на мгновение разочаровалась в нем.
Жемчужая предупреждала нас, что люди любят травить себя. Это всегда казалось странным, ведь людской век и так короток, зачем же его еще укорачивать, принимая то, что по сути является ядом? Не могу сказать, что такое поведение совсем уж чуждо морским жителям. Глубинный рассказывал, что некоторые дельфины ведут себя как люди и жуют особых, не сильно ядовитых созданий. Вроде как это не так опасно, но все равно отвратительно. Люди же в этом плане ушли далеко вперед, создавая все новые способы убить себя. Странные они.
Когда мы только познакомились с Андреем я сразу обратила внимание на то, что от него не пахнет ни спиртным ни сигаретами. А вот сегодня… Разочарование пришло очень быстро, и я уже хотела уйти, но Андрей снова меня удивил.
— Он проявил настойчивость, понимаешь? — обратилась я к щучке, которая смотрела на меня как на блаженную. Лежу тут и улыбаюсь. — А еще сказал, что я имею право обижаться на него. А это ведь многое значит, правда?
Щука вильнула хвостом и уплыла охотится. Да, ей, пресноводной, не понять, какие чувства меня переполняют. Мы кажется поссорились сегодня. Но почему-то мне приятно от того, как это произошло. И я уверена, что Андрей больше никогда так не поступит. Интересно, он придет утром? Будет ли от него пахнуть?
Утром Андрей пришел, как всегда, на рассвете. Он был чист и свеж и от него приятно пахло одеколоном. Я так обрадовалась, что захотелось выпрыгнуть из воды и броситься ему на шею, но я сдержалась. Андрей ведь так и не понял, что я и Алина одно и тоже лицо. Душа моя металась между желанием рассказать правду и промолчать, посмотреть, что будет дальше.
Он снова принес ягоды в кружке и мило улыбался. А я позволила себе вылезти из воды и сесть на прибрежный камень, предварительно перекинув волосы вперед и прикрыв ими грудь. Хотя взгляд Андрея эту часть тела избегал. Его естественно интересовал мой хвост, но он мужественно отводил от него взгляд и смотрел мне в глаза. Это было смешно и вместе с тем приятно.
Андрей
— Присаживайся, — прозвенел ее голос колокольчиком, и русалка хлопнула ладошкой по камню рядом с собой.
Этот жест вывел меня из оцепенения. Я снова утонул в ее глазах.
— А не боишься меня? — глупый вопрос, но сам вырвался.
— Будем считать, что я рисковая, — рассмеялась она, — если бы ты хотел мне навредить, то уже бы это сделал. Садись. Я даже поделюсь с тобой твоим угощением.
Я рассмеялся и сел рядом с русалочкой. Взгляд снова уставился на ее хвост. Вблизи он еще больше напоминал кожу дельфина.
— Можешь прикоснуться, если так интересно, — деланно безразличным тоном произнесла она, но я-то заметил, как она напряглась и даже дышать перестала.
На секунду я замялся. Для Линнаэры это кажется был серьезный шаг и, если ей так сложно, стоило ли нарушать личные границы? С другой стороны, она сама предложила, а значит для нее это может быть важным.
Я медленно приблизи руку к ее хвосту и осторожно коснутся пальчиками. Линнаэра вздрогнула и шумно выдохнула. А я положил руку ей на колено и немного погладил. Русалочий хвост был холодным и гладким, а еще упругим, словно накаченная автомобильная шина.
— Ты горячий, — чуть хрипло прошептала она.
— Обжог? — я отдернул руку и с тревогой посмотрел ей в глаза.
— Нет, — она улыбнулась, — просто горячий. Это нормально. Мы живем в разных мирах.
— Линнаэра, кто ты?
Она посмотрела на безоблачное небо и, немного помолчав, задумчиво произнесла.
— Ундина, русалка, мавка, суанасы, водяница, фараонка, сирена. У разных людей мы имеем разные имена, но все они правы лишь от части. Мы просто создания мировых вод. Рождаемся и живем в воде также, как и вы рождаетесь и живете на суше.
— Почему же о вас так мало известно в современном мире? Ваше существование скорее миф.
— Потому что вы опасны для нас, — грустно улыбнувшись, ответила Линнаэра, — Андрей ты знал, что единороги существовали на самом деле? Вот только они вымерли. Не смогли ужиться с вами в одном мире. Нам повезло больше, мы живем в разных мирах, хотя вы все чаще и больше вторгаетесь в наш мир, но пока это не критично.
Я промолчал. Вдруг стало стыдно, зато что я человек. Да и ответить Линнаэре мне было нечего, она во всем была права. Люди разрушают и подстраивают под себя любое место, где бы не оказались, совершенно не заботясь о тех, кто жил в этом месте до них. Люди уничтожают даже себе подобных. Взять хотя бы ацтеков и американских индейцев.
Я подумал о том, что произойдет, если о Линнаэре узнают другие люди. Сенсация. Русалки существуют. Взбудоражится весь интернет. Девушку начнут атаковать репортеры, затем придут ученые. Закончится все тем, что ее запрут в каком-нибудь НИИ, а когда она погибнет от человеческого любопытства распотрошат, чтобы изучить ее внутренности. А затем сотни людей отправятся в море, на поиски подобных ей. И еще один прекрасный вид будет уничтожен.
— Линнаэра, я сделаю все возможное, чтобы о тебе не узнали другие люди. — твердо произнес я. — и, пожалуйста, будь сама осторожнее. У тебя очень маленький водоем. Здесь сложно спрятаться.
— Спасибо, — улыбнулась она мне, — я буду осторожнее. А вскоре научусь владеть
