- Сегодня у меня было вдохновение, так что угощайтесь, - улыбаюсь я, а Лизу тут же хватает одно пирожное и кусает его, испачкав нос разноцветным кремом.
- Ммм, это очень вкусно! Пап, ну это точно, Эмма – фея! Это же о-че-вид-но! Давай заберем ее себе? – она пихает отца в бок, и он давится и долго откашливается. Я смеюсь, как и Лидия Петровна, а вот Егор выглядит смущенным, краснеет и пытается на меня не смотреть.
- Лиза, невежливо так говорить. Взять себе можно домашнее животное, но никак не человека. Прошу прощения, Эмма, - говорит он, наконец.
Интересно, он извиняется за смешное предложение дочери или за отказ забрать меня к себе? Эта мысль заставляет меня веселиться еще больше.
- А что, и на жилье бы сэкономила, и Лизу бы печь научила, - хитро улыбается Лидия Петровна, и я понимаю, что Егор сейчас просто под землю провалится от неловкости. Ладно, выручу тебя, лесоруб.
- Я хотела бы пока сохранить свободу, Лидия Петровна, - улыбаюсь я. – А вот Лизоньку научить печь – это можно. Ты хочешь, ребенок?
Ну, на тему свободы я лукавлю, конечно, ведь развод, а с ним и свободу, я еще не получила. Но ведь однажды это случится, и было бы хорошо побыть одной какое-то время.
- Ух ты! Конечно, хочу! Папа, я буду лучшим в мире кондитером! - Лиза начинает прыгать вокруг Егора и его лицо приобретает еще более страдальческое выражение.
- Конечно, милая. И лучшей актрисой, певицей, археологом и шпионом тоже, - говорит он. И смотрит на меня внимательно, буквально сканируя.
Я долго еще анализирую его этот взгляд, но он так и остается ля меня загадкой. А потом мне становится не до раздумий.
. . .
Ненавижу службы доставки, прямо-таки терпеть не могу. Особенно когда они решают, что мне самой нужно выйти на улицу прямо сейчас, чтобы забрать заказ. Он, видите ли, слишком мелкий, чтобы с ним подниматься в дом, а там те потрясающие кондитерские насадки для цветов. Никакие уговоры не помогают, даже предложение доплатить, так что я быстро накидываю домашнее платье и прямо в тапках решаю сбегать вниз. Ну что там, спуститься на лифте на первый этаж? Пять минут, не больше, не успею замерзнуть.
Лифт приветливо мигает лампочками, что вообще довольно странно, но я очень, очень спешу. Мои будущие шедевры с кремовыми цветами манят меня, в своих фантазиях я вижу, как загораются глаза Лизы, когда я показываю ей, как из кондитерского мешка вдруг появляется тюльпан, как она делает его сама и подпрыгивает он азарта. Оно определенно того стоит!
Лифт останавливается этажом ниже и являет мне Егора в теплой куртке, который недоуменно поглядывает на мое тонкое платье.
- Не по погоде ты, Эмма. Весна сейчас холодная, а сегодня вообще рекорд - десять градусов на термометре, - говорит он.
- И тебе привет, Егор. Спасибо за заботу, но я только на минутку, курьер попался странный, хочет чтобы я сию минуту вышла за заказом, сам даже за доплату не готов подняться, - пожимаю плечами и выставляю босую ногу в меховом тапке, мол, смотри, не только платье не по погоде.
- Смотри, горячая женщина, не замерзни, - он хмыкает и жмет кнопку закрытия двери.
И это, видимо, оказывается роковой ошибкой, потому что дверь закрывается со скрипом, а спустя пару секунд начинают мигать не только лампочки, но свет в лице видавшей виды лампы на потолке. Старинный лифт рывком останавливается между этажами, а я, взмахнув руками, заваливаюсь на Егора.
Реакция у дровосека явно на высоте, потому что он легко ловит меня, даже в полумраке.
Я зависаю в его руках, чувствуя их жар, как и в прошлый раз, но сейчас холодный воздух создает очень сильный контраст. Черт дернул меня в платье выйти, не иначе. А говорила мне бабушка, будь всегда готова к неожиданностям, детка. У меня всегда был с собой паспорт, загранпаспорт, запасная футболка, колготки и немного наличности. Ну, а вдруг меня внезапно забросит в Аргентину? Ни разу, правда, не забросило. И вот я оделась, как попало, единственный раз в жизни, и тут же в холодном лифте застряла.
- Ты в порядке? – спрашивает Егор, и я киваю. Глаза немного привыкают к разнице в освещении, его лицо очень близко, руки прижимают меня так крепко, что становится сложнее дышать.
- Да, всё хорошо. Спасибо, можешь отпускать, - неловко говорю я, смотря в сторону. Мне вдруг кажется, что смотреть в этот момент на него неправильно, неудобно и вообще, всё это ужасно смущает.
Егор хмыкает и расцепляет руки, так что я оказываюсь на свободе. И свобода эта отчетливо отдает холодным весенним воздухом. Лифт, конечно - одно название. На деле это деревянно-железная коробка, вся в щелях и отверстиях, ей точно не нужна вентиляция, она сама – одна сплошная вентиляция. Идея выйти в платье с каждой секундой сдает позиции, перемещаясь в моей голове от «неплохой» все ближе к «потрясающе ужасной».
Мы расходимся по разным углам лифта, Егор жмет кнопку вызова оператора, а я прижимаюсь спиной к стене и обхватываю себя руками, чтобы согреться.
Ни через минуту, ни через пять, ничего не происходит. То ли операторов нет на месте, то ли кнопка сломана, а по интернету тут вообще Бермудский треугольник, так что найти телефон лифтовой не получается. Решаем позвонить Лидии Петровне, чтобы она вызвала нам лифтеров. Где-то в промежутке звонит курьер, чтобы сообщить, что он не дождался и уехал. Отлично, это уже не просто плохой день, он прямо-таки ужасный.
Еще через десять минут оказывается, что прибудут они только через полчаса, самим дверь трогать нельзя, да и нечем ее открыть, в любом случае. Настроение неуклонно ползет к нулю.
Егор вдруг расстегивает куртку и садится прямо на пол. Благо, он довольно чистый, в нашем доме вообще живут какие-то очень правильные люди, которые соблюдают чистоту, не рисуют на стенах и всегда закрывают за собой дверь в подъезд, что меня очень приятно удивило при заселении. Но сейчас я не думаю о людях, я думаю о том, как огромный дровосек поместится в совсем небольшом лифте. Но он помещается, по диагонали, слегка согнув ноги, и внезапно разводит руки в пригласительном жесте.
- Что? – я растерянно моргаю, а он кривит губы в полуулыбке.
- Ты так простынешь за полчаса. Садись, не бойся, я теплый, еще и в куртке.
Глава 10.
Я стою в тонком платье и тапочках, в холодном лифте и отчаянно хочу согреться. А хмурый дровосек сидит на полу и предлагает мне то, что абсолютно точно поможет.
Но как это будет выглядеть? Я, в обнимку с Егором, у него на коленях, на полу. Да плевать, как это будет выглядеть. Кто нас увидит?
Холод не тетка, так что первая часть меня, которая отчаянно требует тепла и на ручки, резво затыкает вторую, которая ноет, что так не делается и это неудобно.
Я неуклюже приземляюсь на колени к Егору, почти не дыша, и аккуратно прислоняюсь к его груди. Даже сквозь плотный свитер он весь пышет жаром, надо же, кто тут еще горячий, я вон совсем околела, а ему хоть бы хны. И пахнет он лесом, домом и чем-то еще, таким знакомым и неосязаемым. Наверное, так пахнет защита и забота, принятая в дар от сильного мужчины.
