— Ну нет, — сказал решительно профессор, — мы еще посмотрим, кто кого. Ты — большое, сильное животное, но ведь я человек. Я буду драться с тобой и буду победителем.
Час назад Иван Гермогенович мог бы раздавить пальцем медведку, а теперь нужно собрать все свои силы, да и то он не может сказать с уверенностью, чем кончится бой.
Иван Гермогенович повернулся назад и, прижимаясь к плотной земляной стене тупика, выставил вперед копье.
— Буду бить прямо в нервный узел, под глаз, — громко сказал профессор.
Но тут в голове его мелькнула мысль, от которой он содрогнулся: “А как же я выйду отсюда, если убью медведку? Ведь она закупорит тоннель своей огромной тушей. Как убрать с пути такое громадное чудовище?”
Думать, однако, было некогда.
Все громче и громче нарастал подземный шум. Медведка была совсем близко.
Прошла минута, другая.
— Прочь! Прочь! — закричал Иван Гермогенович, размахивая копьем и стараясь криком напугать медведку.
Земля с гулом рухнула. По стенам тоннеля пронесся шорох Шершавые усы медведки протянулись к профессору, ощупывая в темноте его голову и плечи. Иван Гермогенович рванулся назад и принялся наносить чудовищу по голове бессчетные удары копьем.
— Вот! Вот! Вот! — хрипло кричал профессор.
Медведка не ожидала такого нападения. Пятясь, она поползла назад.
— Ага! Ага! — закричал Иван Гермогенович, смело бросаясь на врага.
Медведка протянула усы. Профессор ударил по ним наотмашь кулаком и, громко ругаясь, погнал животное по тоннелю.
Он, не переставая, бил медведку по голове копьем, стараясь попасть острым концом в нервный узел. Но вдруг медведка втянула голову под щит, и копье застучало по роговой крышке без всякого толку.
Чудовище остановилось. Видно, копье больше не беспокоило его. Профессор понял: битва проиграна.
Шевельнув широкими лапами, медведка перешла в наступление.
Профессору пришлось теперь снова отступать.
Размахивая копьем, он стал медленно отходить в конец тоннеля, пока не почувствовал сзади плотную стену.
“Вот и конец!” — подумал Иван Гермогенович.
Закрыв устало глаза, он втянул голову в плечи и весь сжался в комок.
Вдруг он услышал над головой шум. Потолок норы трещал, как будто его сверлили сверху. На голову Ивана Гермогеновича посыпалась земля.
Потолок лопнул. В норе на одно мгновение мелькнул мутный свет, профессор увидел кусок далекого синего неба, но тотчас же, закрывая щель, сверху спустилось в тоннель что-то вроде огромного стручка.
— Что это? — крикнул профессор, схватив стручок руками.
Стручок вздрогнул и начал быстро подниматься вверх.
Профессор понял только одно: этот стручок пришел оттуда, где было солнце, и он должен выйти к солнцу из-под земли вместе с ним, с этим стручком.
Он еще крепче обхватил стручок руками и ногами и в ту же минуту пробкой вылетел из-под земли.
Солнце ослепило его. Профессор зажмурил глаза.
— Спасен! Спасен! — обрадовался Иван Гермогенович.
Но не успел он разжать руки, как какая-то непонятная сила подбросила его вверх, потом швырнула вниз, потом опять вверх. Профессор взлетал, как мячик, и снова падал на землю.
Надо было скорее избавиться от прыгающего стручка. Профессор разжал руки. Вертясь в воздухе, он полетел на землю и кубарем покатился по камням.
Вскочив на ноги, Иван Гермогенович увидел неподалеку зеленое чудовище, сверкающее на солнце. Оно стояло, расставив длинные ноги, покрытые острыми шипами-шпорами. Могучие голени поднимались углами над гигантским туловищем. Толстый, изогнутый хвост, почти вдвое длиннее самого животного, лежал на земле.
— Ах, вот это кто! — пробормотал профессор, потирая ушибленные бока. — Значит, это ты спас меня? Ну спасибо, дорогой! Спасибо!
Услышав голос профессора, животное повернуло к нему сплюснутую большеротую голову, шевельнуло усами неимоверной длины.
— Из какого же ты семейства, мой спаситель? — вежливо спросил Иван Гермогенович.
Зеленое, точно покрытое блестящим лаком животное пошевелило ногами.
— Ах, вот ты кто! — закричал профессор. — Ты слушаешь меня ногами? Так, так. Понятно. Ты зеленый кузнечик. Ну что ж, спасибо, дорогой! Спасибо, что выручил из беды.
Кузнечик снова шевельнул ногами. Продольные слуховые щели его передних ног повернулись к профессору. Кузнечик, видимо, прислушивался.
Теперь профессору стало понятным все, что произошло с ним.
В это время года самки кузнечиков буравят землю, чтобы спрятать глубоко в почву свои яйца. Весной из этих яиц вылупятся личинки кузнечика. Они вылезут на поверхность земли и примутся уничтожать гусениц, бабочек, мух. На счастье профессора, самка пробуравила землю как раз в том месте, куда загнала его медведка.
Но кузнечик не успел положить яйца. Коснувшись яйцеклада, Иван Гермогенович, конечно, сильно испугал самку, поэтому-то она так поспешно выдернула из-под земли свой хвост-яйцеклад.
— Извини, пожалуйста, — весело сказал Иван Гермогенович, — извини, что помешал тебе.
Кузнечик подпрыгнул. Расправив сверкнувшие на солнце крылья, он исчез в зеленой чаще травяного леса.
— Прощай! Счастливого пути! — крикнул Иван Гермогенович, помахав кузнечику рукой.
Профессор остался один. Он стоял, оглядываясь, поглаживая седую бороду.
— Однако, — забормотал Иван Гермогенович, — куда же ты затащил меня, зеленый скакун? Где же пруд? Как пройти к нему? Направо мне идти или налево?
Вокруг шумел лес. Но только сейчас профессор заметил, как не похож этот лес на травяные джунгли.
Тут не было искривленных бамбукоподобных деревьев. Длинные, слегка изогнутые стволы тянулись вверх, словно гигантские свечи. Профессор, взглянув на кроны, удивленно заморгал. Там, на головокружительной высоте, тихо покачивались огромные белые шапки. Каждое дерево стояло, как длинная жердь, на которую нахлобучили сверху гигантскую белую папаху.
— Какие же это? — прищурился Иван Гермогенович.
Он подошел поближе к стволам и вдруг остановился как вкопанный. Прямо на его глазах белое пушистое облако сорвалось с вершины одного дерева и внезапно исчезло. Оно как будто растаяло в воздухе.
Неожиданно к ногам Ивана Гермогеновича сверху упало тяжелое продолговатое ядро.
Профессор нагнулся. Из головки ядра торчал длинный тонкий хлыст, на нем трепетал пушистый парашют.
— Ах, вот что! — закричал профессор. — Да ведь это же… Но как я сразу не догадался?
Он внимательно оглядел высокие, странные деревья, потом подошел к одному из них и попытался подняться по стволу наверх. Охватив дерево руками и ногами, Иван Гермогенович начал подниматься к вершине.
Ствол дерева был толстый и липкий. Руки и ноги приклеивались к нему, но профессор только порадовался такому неудобству. Ведь если бы дерево было гладким, ему было бы трудно подняться вверх.
С трудом отдирая руки и ноги, тяжело дыша и обливаясь потом, он полз по стволу, как муха по клейкой бумаге, бормоча под нос:
— Так, так! Прекрасно! Мне положительно везет сегодня.
Вначале подъем был трудным, но чем выше поднимался профессор, тем тоньше становился ствол и тем легче было передвигаться. Ветер раскачивал дерево, и вместе с деревом качался Иван Гермогенович, в страхе поглядывая изредка на землю.
Но вот и верхушка дерева: белая пушистая шапка.
Профессор протянул руку, приготавливаясь перебраться со ствола на крону, как вдруг по его руке скользнуло что-то мягкое.
Иван Гермогенович прижался к стволу. Вокруг него неожиданно захлопали крылья, воздух загудел. Перед глазами профессора понеслись, приплясывая, крылатые животные.
Перепуганный профессор втянул голову в плечи.
“Сожрут! Непременно сожрут, разбойники!” — тоскливо подумал он; однако, взглянув на крылатых животных, сразу же успокоился.
— Уф! Какой я все-таки трус! — вздохнул с облегчением Иван Гермогенович.
Расправив длинные, тонкие ноги, животные кружились вокруг дерева, трепеща прозрачными жесткими крыльями. Их длинные хвосты задевали лицо профессора, скользили по всему телу.
— Поденки! Всего только поденки! — пробормотал Иван Гермогенович и, ухватившись руками за мясистые листья кроны, спокойно полез на вершину удивительного дерева.
Поденки только с первого взгляда казались великанами. На самом же деле они были немногим больше профессора. Казались же они гигантскими только потому, что сзади у них развевались хвостовые нити, похожие у одних на вилку, у других — на циркуль.
Хвостовые нити были вдвое длиннее туловища.
“Ишь как пляшут! — подумал профессор. — Неужели скоро станет темнеть?”
И, не обращая больше внимания на крылатых плясунов, Иван Гермогенович вскарабкался на самую крону.
