Я не могу просто взять и трахнуть ее у комода. Это ведь не романтично, так? Не лучше, чем в машине?
В момент, когда ее язык двигается по верхней губе, я рычу и снова разворачиваю ее, наклоняя ее тело над комодом. Сжимая ее талию одной рукой, второй я загоняю в ловушку ее тело. Вид передо мной пробуждает во мне желание вогнать в нее свой член. Макс касается моего паха попкой, будто просит об этом. Из меня вырывается еще один рык.
Бл*дь. Как мне, мать вашу, противиться этому?
Я двигаюсь рукой сбоку по ее бедру, пока наклоняюсь вниз и шепчу над ее ухом:
— Это то, чего ты хочешь, Макс? Чтобы я трахнул тебя у этого комода, малышка?
Когда ее попка выгибается перед моим членом, я закрываю глаза, тяжело раздумывая над тем, чтобы дать ей то, чего она хочет. Чтобы обойтись с ней так же, как я обхожусь со всеми женщинами. И вот здесь понимание ударяет по мне.
Я не могу трахнуть ее, как всех других, потому что она — не все. Она заслуживает лучшего, чем это. Она заслуживает гораздо лучшего. По крайней мере, проклятую кровать.
Моя хватка на ее бедрах слабеет, и тогда Макс начинает тереться своей попкой о мой член. Я снова стону.
Бл*дь, как же тяжело уйти от этого.
Будто чувствуя, что я готов спасовать, она приподнимается и трется об меня так, что ее влажная киска касается головки моего члена.
Дерьмо.
Мое тело подается вперед, прижимая ее к комоду. Одну руку я опускаю на ее затылок, а второй — мертвой хваткой впиваюсь в комод. Едва ли в силах остановить свое тяжелое дыхание, я произношу:
— Не пытайся меня поиметь, Макс. Не. Сейчас.
Она бросает игривый взгляд через плечо.
Да будь она проклята. Я знаю, что он значит.
Ее бедра снова потираются об меня, и ее киска накрывает мой член второй раз. Я закрываю глаза и начинаю ласкать свой член, потираясь о ее скользкие складки, не входя, но все равно наслаждаясь их влажностью. Не трахай ее у комода. Не трахай ее у комода. Макс продолжает покачивать бедрами, чтобы встретить мои маленькие толчки, которые делает мое тело, даже без моего соглашения.
Мне нужно уходить. Мне нужно…
Удовлетворенный выдох слетает с ее губ.
— Логан…
Мой член дергается от ее ответа, и я зарываюсь пальцами в ее киску. Если мы продолжим это, нет ни единого шанса, что я не кончу. И снова, будто услышав меня, она насаживается немного сильнее, и это движение посылает идеальное ощущение в мои яйца, потому что они начинают подтягиваться. Они хотят освобождения.
— Макс… — в этот раз я предупреждаю громче.
Играя со мной, она снова выгибает попку назад.
— Да?
— Будь ты проклята, — за моим рыком следует еще один выстрел удовольствия по моему телу. — Не опускай ее… Я собираюсь…
— Собираешься что? — В этот раз движение ее тела заставляет мой член уткнуться в место, в котором он так хочет оказаться.
И словно по щелчку пальцев, через меня проходит знакомое покалывание. С еще одним толчком ее тела, мой член отпускает все и несколькими резкими выстрелами покрывает моей спермой ее складки между бедер, после чего я просто не могу сдержать ругань.
— Проклятье…
Мое тело слегка опускается на ее, и я слышу, как тяжело она дышит. Это прекрасный знакомый звук. Он похож на напряжение, которое исходит от ее тела после того, как она удовлетворена. Это звук, к которому я так привык.
И который я чертовски люблю. Который звучит здесь и сейчас для меня и только для меня.
Мгновение никто из нас не двигается.
Слушайте, я знаю, что нам нужно поговорить. Я знаю, что должен объяснить ей раздражение, которое испытываю к Тони, и что она, на самом деле, моя — в постели и вне ее, — но дайте мне секундочку. Всего лишь секундочку, чтобы насладиться миром здесь, в этот момент. Просто, бл*дь, не думать…
— Логан, — громко произносит она, и сексуальность, которая слышится в ее голосе, теперь исчезла. — Ты меня раздавишь.
— Да, — я отлипаю от ее тела и тут же тянусь за шортами, благодарный за то, что моя сперма попала на Макс и на полотенце под ней. — Прости.
Она поворачивается с нежной улыбкой на лице, и ее идеальное тело снова заставляет мой член шевельнуться. Серьезно? Ты упорный ублюдок! Ты только получил ее! Не прошло и пяти сраных минут. Я вижу, как в ее голове вращаются колесики, пока она обдумывает то, что хочет спросить.
Честно? Я не вынесу разговора прямо сейчас. Я облажаюсь еще больше, чем уже облажался, и сымитировав половой акт. Нет. Мне нужно убираться отсюда. Мне нужно собраться со своим дерьмом, чтобы не облажаться еще раз, и сделать все правильно.
Макс открывает рот, но я обрываю ее:
— Мне нужно идти.
Ее глаза распахиваются, выкатываясь из орбит, отчего выглядят чересчур большими под линзами очков.
Почему они внезапно стали похожи на микроскопы?
— Ч... ч… чт… — это все, что слетает с ее губ до того, как я покидаю комнату. Я оставляю стоять ее голой и в шоке, и делаю ситуацию еще более запутанной, чем она была до этого.
Ладно. Да, слинять после такого, наверняка, было паршиво. Но вы можете представить на секунду, насколько бы хуже все обернулось, если бы я попытался сказать ей всю эту хрень о том, что хочу быть парой? Особенно после того, что я сделал. Она, вероятно, отмахнулась бы от этого, типа это было просто способом для меня трахнуть ее, а это последняя вещь, которую я хочу. Я хочу, чтобы Макс знала, что когда я похороню себя глубоко в ней, это не потому, что я лелею кучку ложных надежд о сексе, или мне просто нужно куда-то засунуть свой член, а потому что я серьезен в этом. Потому что она, на самом деле, моя. Потому что я, бл*дь, люблю ее.
Глава 6
Макс
— И он просто ушел? — спрашивает Эрин, в таком же состоянии шока, в каком вчера была я.
— Да.
Ее лицо морщится еще раз, будто она снова не понимает, что я сказала.
Ну, а если честно? Вам понятно? То есть, он пришел, довел до оргазма не только мое тело, но и мозг, а затем свалил. Какого хрена?
— Тебе хоть было хорошо? — смена темы приветствуется.
У меня голова разболелась от того, сколько я думала о том, что с ним случилось.
Я прикусываю губу, откидываясь в своем рабочем кресле.
Слово «хорошо» — это явная недооценка. Клянусь, я окажусь на грани еще одного оргазма лишь от одного воспоминания об этом. Как он, бл*дь, делает это?
— Это было… так горячо! — мой визг поощряется смехом со стороны Эрин, которая, скрестив ноги, сидит на столе Тони. Ее коричневая юбка почти достигает колен, что не нормально для нее.
