шести сотен я бы не выстоял, но партизанскую деятельность никто не отменял. Я мог бы скрыться и наносить удары исподтишка. Мог бы переловить всех этих хорохорящихся ушлепков и натянуть им глаз на одно место. Но сейчас была иная ситуация. Полторы сотни — это не десять бойцов. Всех разом защитить не смогу. Значит надо действовать хитрее. И у меня была одна отличная идейка, что предпринять.
Наши кланы враждуют, что уж там говорить о «не слишком дружном» существовании. А отвлечь внимание противника — это отличная стратегия. К тому же, есть вероятность, что удастся столкнуть лбами парочку упертых отморозков. Это способно ослабить обоих, что мне и требуется. Клан Лисиц — это раз. Его слабость мне на руку. На него у меня были далекоидущие планы. Лисы — торговцы душами. Значит, где-то в их кладовых томится море собранного, но еще не проданного товара. И вот на это я бы хотел наложить свои загребущие лапки. Так что их слабость — моя возможность.
Второй, кто стоит на очереди — мой опекун. Этот тип мне сразу не понравился. Даже до того момента, как я заметил уродский шрам. И пусть статус Тани пока не ясен, я знаю одно: после разговора с Императором, который с большой долей вероятности вернет титул Строевым, а иначе никак, ведь я буду на этом настаивать. Сказал «А» — читай алфавит дальше. Не остановится Император на признании меня лидером клана. Я не остановлюсь. А значит, я в ближайшем будущем столкнусь с опекуном лоб в лоб. И мне бы хотелось, чтобы его лоб треснул. А для этого неплохо бы заранее подумать об ослаблении моего противника.
Все ясно, как божий день. И у меня на руках были кое-какие козыри. Но погодите. Я забегаю вперед. Нужно бы выслушать обвинения, простите, претензии.
— Согласен, — ответил я. — Мое положение сейчас требует осторожности. И я намерен ее соблюдать.
Я видел, как полный только что лапки не потер. Думает, я у него в кармане. Ага, щас!
— В сущности, наши об… претензии просты. Кто-то из вашего клана угнал машину, принадлежащую нашему. В машине было некоторое, так скажем, имущество Лис. После этого машину выпотрошили и практически уничтожили.
Ох сомневаюсь я, что ее уничтожили. Скорее Лена просто оставила ее где-то на пустыре, вытащив замороженную Таню. А там уже кто-то из добрых людей открутил от тачки лишние детали. Но Лисы, конечно же, будут настаивать на своем варианте. Пусть. Я послушаю.
— Так вот, — откашлялся Денис. Я мельком заметил, что Вася Один кивнул. Видимо, этот разговор репетировали. — У нас есть не только претензии, но и решение этого недоразумения.
О, как заговорил! Решение, недоразумение — все, как по учебнику юного переговорщика — «Продажи для чайников».
— В машине находился соул-клинок, принадлежащий нам, с десятью душами в локальном хранилище. Уверен, он сейчас находится в вашем ведении. Отдайте его нам, и мы забудем о машине.
Еще бы! За десять душ, я бы забыл о десяти таких машинах, как минимум. Но вот хрен вам, пососите леденец!
— Позвольте узнать, каким это идиотом был оставлен без присмотра клинок с такими сокровищами? Уж не вашим ли человеком? А его вы уже наказали за халатность?
Денис, замер. Я видел, как дернулась его щека. Ага, нервный тик!
— Эти обстоятельства мы еще выясняем, — нашел в себе силы ответить представитель. — Но это наши внутренние дела, так что вас они не касаются. От вас зависит лишь то, как этот вопрос будет решен.
— Я просто пытаюсь понять, есть ли тут вина нашего клана. Вы же понимаете, что если мы ни при чем, то и ваши претензии безосновательны.
Я выдержал паузу, чтобы до них дошло сказанное.
Дошло. Зашевелились. Занервничали. Еще бы, ведь я не признал даже факта угона машины. А зачем мне его признавать? Были бы у них прямые доказательства, кто угнал, так уже бы предъявили, а так… Лишь разговоры да туманные заявления.
— Автомобиль нашли рябом с вашей территорией, и метка на клинке нам известна. Он находится здесь!
Вот и доказательства. Но ведь тут такая заварушка была. Мало ли кто этот клинок таскал. Нет, я-то, конечно, прекрасно знаю кто его таскал, но это уже к делу не относится. Жаль, что сокрытие Таней метки теперь не работает. Не понятно почему она решила снять маскировку, но сейчас это не важно.
— А вы не думали, что вас попросту использовали и предали? — Денис дернулся, как от удара, конечно же, неуважение к клану, но я выставил ладонь вперед, предлагая успокоиться. — Не внутри клана. Нет! Кто-то с кем вы ведете дела, мог предать вас. Променять на более выгодный контракт. Понимаете? Это ведь явное неуважение к клану. Я бы такого не простил! Неслыханное предательство. Сделки заключаются, чтобы их выполняли. А так! Я вот о чем толкую, — уже спокойней произнес я.
— Это лишь непонятные предположения, — произнес Денис, не особо веря мне. — Наговорить можно на кого угодно. Пустое! Вы пытаетесь отвести подозрения от себя!
— А если я смогу предоставить доказательства? — спросил я, решив не реагировать на его слова и тон.
— У вас они есть? — спросил представитель. В его голосе промелькнула заинтересованность.
— Вполне возможно, — ушел я от прямого ответа. — Подскажите, вы ведете дела с родом Коршуновых?
Вот теперь Денис напрягся, а у его аналитиков аж пот на лицах выступил.
— Это секретная информация, — пробормотал Денис, едва сдерживаясь.
— Не такая уж и секретная, как оказалось, — усмехнулся я.
— Нет! Я не верю! — повысил голос Денис. — Если это обман или подстава… Я… я уполномочен применять силу!
— Знаю, — успокоил я его. — Прекрасно осведомлен об этом, но я не вру и не наговариваю. Готов предоставить вам эти доказательства за сущую малость.
— Предоставьте, и можете требовать что угодно, — Денис замялся. — В разумных пределах, конечно.
— Отлично!
Я достал телефон, быстро порылся в досье на своего опекуна из пересланных мне Леной. Найти что-то в таком объеме данных было сложно, но я был уверен, что там будут следы взаимодействий Лис и Коршунова. Сейчас мне было не так важно, о чем там сообщается, но, если это было в компромате, значит там что-то «горячее». Оплаты, переводы, какие-то счета. Это все не то. Опекун мог иметь
