ближе к себе, и я чувствую, как его безошибочная эрекция упирается мне в низ живота.
— Кем, блядь, ты себя возомнила, ворвавшись в наше здание в такой одежде? — бормочет он мне в губы, перед тем как провести ртом по моей шее. — Ты ведешь себя так, будто это место принадлежит тебе.
— Нет, это не так. — Я зажмуриваю глаза, внутри меня все сжимается, когда он лижет мою шею. Кусает мочку уха.
— Я должен тебя уволить.
— На каком основании?
— За то, что ты слишком чертовски сексуальна. — Он слегка отстраняется, и я открываю глаза, чтобы увидеть, что он смотрит на меня, его губы влажные, взгляд полон огня. — Я не буду трахать тебя в ванной.
Все мое тело загорается при упоминании слова «трахать». Я бросаю взгляд через его плечо. — Стол Финна?
— Ни в коем случае. — Он отпускает меня, и разочарование, которое я испытываю от потери его прикосновения, невероятно болезненно. — Пойдем со мной.
Он берет меня за руку и выводит из кабинета. По коридору на другой конец этажа, где находится его кабинет. Все это время он не произносит ни слова, хотя его тело вибрирует от явного напряжения.
Меня устраивает его молчание. Более чем. Мое тело напряжено от возбуждения, губы все еще покалывает от его поцелуя, перехватывающего дыхание. Я совершенно не планировала, что сегодня произойдет что-то подобное, хотя надеялась, что он хотя бы увидит меня. Увидит меня в модном платье, с гладкими волосами, огромными обручами и ботинками, цокающими по полу.
Ему повезло, что я на него не особо сержусь. Я могла бы испытать на нем острые каблуки, если бы он сказал что-то не то и разозлил меня.
Грант проводит меня в свой кабинет, его хватка ослабевает, когда мы проходим мимо его помощницы, Астор, которая сидит за своим столом и печатает на клавиатуре. Она едва смотрит на нас, когда мы проходим мимо нее и направляемся в личный кабинет Гранта.
— Придержи все мои звонки, — рычит он, практически толкая дверь.
— Даже от вашей семьи? — Астор все еще смотрит на экран перед собой, ее пальцы летают по клавиатуре.
— Особенно от моей семьи. — Он захлопывает дверь прежде, чем она успевает ответить, его пальцы нащупывают замок и поворачивают его.
Я вырываюсь из его хватки и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, медленно отступая назад, пока он идет ко мне. Мое сердце бешено колотится от его мрачного выражения, от блеска в его глазах. Я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что ни на что не наткнусь, не споткнусь и не упаду, и когда я поворачиваюсь к нему лицом, он оказывается ближе, чем когда-либо.
И тоже красив, как никогда. Его голубые глаза ярко блестят, когда он впивается в меня, прядь золотисто-каштановых волос падает ему на лоб. Не думая, я останавливаюсь и тянусь к нему, отодвигая его назад, мои пальцы запутываются в шелковистых прядях, и его веки опускаются до полуопущенных, как будто мое прикосновение к нему может быть приятным.
Как будто ему это нравиться.
Они называют его холодным. Бесчувственным. Почти всех Ланкастеров называют так, но этот человек… я видела в нем больше эмоций, чем в любом другом мужчине, с которым я была.
Они просто не знают его. Не так хорошо, как я.
— Я собираюсь трахнуть тебя на своем столе, — говорит он, его голос тверд, как будто решение уже принято.
Меня это устраивает.
Его руки лежат на моей талии, и он снова начинает вести меня назад, пока моя задница не упирается в край его стола. — Хорошо.
— Сначала я собираюсь раздвинуть тебя и съесть твою нуждающуюся киску.
О, обещание в его голосе. Этого достаточно, чтобы поджечь мою так называемую нуждающуюся киску.
— И каждый день после этого, когда я буду сидеть здесь и отвечать на звонки или проводить встречи, или даже когда я буду здесь один, я буду вспоминать этот момент. Когда у меня была твоя голая задница прямо здесь. — Он наклоняется и поглаживает место прямо позади меня. — С моим ртом на твоей киске, с моим языком, погруженным внутрь тебя.
Черт. Это звучит…
потрясающе.
С небольшим усилием он поднимает меня, усаживая моей попой на его стол. Его взгляд падает на мои обтянутые ноги и сапоги до колена с молнией сзади. Он гримасничает. — Почему ты всегда одеваешься в такое сложное дерьмо?
— На улице холодно, — признаю я.
— И все же на тебе короткие рукава. — Он проводит рукой по моей голой руке, заставляя меня дрожать. — Ты ни черта не понимаешь.
— Тебе это нравится. — Его взгляд ловит мой. — Я тебе нравлюсь.
— Черт. — Он качает головой, его глаза на мгновение закрываются. Мое сердце в свободном падении, ожидая следующих слов, которые он может сказать.
Если он оттолкнет меня прямо сейчас, я заплачу. Я знаю это.
Но когда его глаза открываются, я не вижу ничего, кроме вожделения и жара в его взгляде. — Ты мне слишком нравишься. В этом моя проблема.
Мое сердце грозит выскочить из груди, когда он начинает работать над моими сапогами, снимая их и ругаясь все это время. Он тянется к подолу моего платья, задирая его вверх и открывая меня своему взгляду.
В черных колготках, доходящих до пупка, я выгляжу далеко не так сексуально, но по тому, как он смотрит на меня, можно подумать, что я уже полностью обнажена. — Господи, женщина.
Он вцепляется когтями в пояс моих колготок, дергает и тянет, рвет и задирает плотную ткань, используя грубую силу. — Прости, — говорит он, хотя в его голосе нет ни капли сожаления.
— Я впервые их надела, — протестую я, что является правдой. — И они стоили не дёшево.
Тоже правда.
— Я куплю тебе новую пару. Двадцать пар. — Он стягивает их с моих ног, становится передо мной на колени, его рот находит мою голую кожу, покрывая ее горячими поцелуями.
Я в полном изумлении наблюдаю, как один из самых влиятельных людей города стоит передо мной на коленях, безупречно одетый, его щеки румяные, глаза горят безошибочным желанием. В тот момент, когда колготки полностью снимаются с моих ног, он вздыхает с облегчением, его горячее дыхание проходит по моей коже, щекоча меня. Он поднимает свой взгляд на меня, не отрываясь, целует мою голень, внутреннюю сторону колена. То же самое он делает с другой ногой.
У меня пересыхает во рту, дыхание перехватывает. Я напрягаюсь, упираясь ладонями в стол позади меня, и раздвигаю ноги, моя юбка поднимается, обнажая черные стринги.
Выражение боли на его лице стоит всего этого.
