лбу. Он усмехнулся и пошел уничтожать своего соперника подобно разъяренному быку. Кай блокировал удары, но пропустил один, взвыв от боли.
Похоже, это был конец, и не только боя. Эти кровопийцы требовали жертвы, как в древнем Риме на гладиаторских боях.
Зверь торжествовал… недолго. Кай неожиданно воспрял духом и ударил соперника локтем по лицу, тот потерял равновесие, его зашатало. Кобра нанес еще один удар по челюсти, а после ногой в бок. Зверь попытался ответить, но его дыхалка была на исходе, и он замедлился, Кай воспользовался этим и ударил коленом под дых. Этот большой прокачанный дядька согнулся пополам, харкнув сгусток крови. Толпе это нравилось. Кай подошел сзади и взял соперника за копну волос, закинув его голову назад.
У меня перехватило дыхание, что же он собирается сделать? И чего эти дикари кричащие хотят?!
Кай что-то бормотал почти поверженному, он не был доволен, он просто что-то говорил и пытался отдышаться. А потом поднял глаза, серые, опустошенные, и наши взгляды столкнулись. Он удивленно замер, а потом отпустил голову Зверя, и тот бухнулся на землю. Толпа была недовольна таким финалом, все заохали, но рефери тут же поспешил всех взбодрить поиском новых кандидатов, напомнив, что это всего лишь первый бой, разминочный. Дальше — больше.
Меня передернуло, и я попыталась проползти сквозь толпу к выходу, но это слабо получалось. Люди, если их так можно назвать, были слишком заворожены новыми кандидатами на «игру». Вылезти оказалось гораздо опасней и травматичней, чем сюда попасть. Один из гостей зарядил мне локтем прямо в глаз, повезло, что не со всей дури, а слегка. Чтобы прийти в себя, достаточно оказалось поморгать. Я протянула руки вперед и попыталась, разгребая плотно стоящие плечи, все-таки выбраться.
Я почувствовала, как кто-то взял меня за руку, крепко сжал ее и дернул на себя, это помогло выпасть из толпы, но никак не оправдывало перед ним. Соседушка стоял с разбитой губой и недовольно смотрел на меня, я пыталась увернуться от его осуждающего взгляда хотя бы морально. Уставилась в пол, как провинившаяся школьница.
— Ты чего здесь забыла? — претензионно спросил он.
— Я уже ухожу, — не стоило и дергаться вперед — Кай перегородил мне дорогу.
— Ты не ответила на вопрос.
— А если бы ты меня не заметил, ты бы убил того парня?
— Я похож на убийцу?
— Нет, — голос дрогнул, позволяет решить, что я так не думаю. Вот же я овца!
— Расслабься, пойдем домой, — Кай повернулся ко мне спиной и я, как послушный эльф Добби, последовала за ним.
Едва мы отошли на пару метров от этого страшного места, как я почувствовала себя более защищенно, и мой язык пошел в язвительный пляс.
— Значит, вот чем ты занимаешься по ночам? Бьёшь людей.
— А тебе-то что? Ты не моя мамочка, я что хочу, то и делаю. И если бы не ты, я бы отдышался и провел еще один бой.
— Нужны деньги, устройся на работу, — угрюмо ворчала я ему в спину. Он все это время шел впереди и не оборачивался.
— Зачем? Ты на своей много зарабатываешь? — саркастично парировал Кай. — А я за вечер могу взять больше.
— Тогда что же ты до сих пор живешь в такой халупе, раз можешь с такими деньжищами позволить себе загородный дом!
— А мне соседи мои нравятся, заботятся обо мне.
Я догнала его и уперлась ладонью ему в грудь.
— Так, стоп! Я о тебе не забочусь, мне вообще-то все равно, что ты там творишь. Просто сам факт того, что вы вытворяете на том ринге… Это ужасно. И хватит ухмыляться!
— Успокойся, — он взял мою руку и откинул ее от себя. — Бой ненастоящий.
8 глава
— Как он может быть ненастоящим? Я была там, слышала, как трещат кости, и видела, как кровь струится, — я коснулась его губы, и Кай шикнул. — Рана настоящая, — ткнула я его в факты, словно котенка в… впрочем, не важно.
— Это шоу, — развел он руками, и, кажется, я начинаю ему верить, ведь его ребра должны быть сломаны, и сомневаюсь, что с такими травмами можно преспокойно отправиться домой. — Линкольн зарабатывает на этом неплохие деньги.
— Это тот лысый рефери?
— Да. Схема проста. Приходит сильный боец, харизматичный и все такое, а против него встает на вид хлюпик вроде меня. Ну, конечно, все ставят деньги на здоровяка и прогорают. Только вот деньги идут не тем, кто ставил на мою победу. Обычно на мне фальшивая ставка подсадных уток. Да, бывают случаи, когда кто-то из зрителей хочет поставить в укор плану Линкольна — тут в дело вступают его девочки, специально обученные любому виду убеждения. Линкольн сам устанавливает размер ставки, мы еще вчера знали, что нужно поднять до пятисот, и большой куш из красной коробочки ушел к хозяину этого нехитрого бизнеса. А мы получили по тысяче. Но после того как я все тебе рассказал, это место не перестает быть опасным, не следует там больше появляться. Как ты вообще туда попала? Следила за мной?
Я попыталась вновь увильнуть, отвернув голову на витрины магазинов.
— Серьезно? — я чувствовала затылком его улыбку.
— Да, следила, и что? У меня не открывалась квартира…
— И поэтому ты решила развлечь себя прогулкой-слежкой?
— А ты не отходи от темы, — я пыталась всячески выплыть из неловкой для меня ситуации. — Губа у тебя разбита по-настоящему, Зверь сплевывал кровь.
— Все не может быть слишком театрально, иногда нужно и подставиться. Губу он мне и правда разбил, а вот кровь из глотки — его фирменный фокус. Пока никто не видит, он кусает щеку, выглядит эффектно для наивной толпы, жаждущей крови.
— Сумасшествие, — я ощутила себя той, кто узнал нечто потрясающее и безумное одновременно. — Все выглядело так натурально, мне показалось, ты сломал ребра, был такой тошнотворный треск, — недоумевая, произнесла я.
— Не верь всему, что слышишь или видишь.
— Вы каждый вечер зарабатываете по тысяче долларов?
— Это допрос? Не кажется ли тебе, что для необщительной соседки ты слишком много интересуешься моей жизнью?
— Раз уж мы начали, то почему не продолжить?
— И то верно, — Кай поджал уголки губ, но тут же расслабил, видимо, ощутив пощипывание от раны. — Мы зарабатываем по-разному: может быть меньше, больше. Одним вечером я получил двадцать тысяч.
— Двадцать тысяч долларов? — перебила я, услышав такие колоссальные суммы.
Несправедливо, что кто-то может получить такие деньги за десять минут, хоть это и мордобой. Я гну спину на самой неблагодарной работе в мире, а он пускает каплю крови
