class="p1">— Отдайте мне Тритеофрен, — обратился эзер к толпе. — Мы и сами хотим уйти. Ваши тентакли застревают в зубах, мясо жёсткое, а кровь жидкая. Как еда вы отвратительны. Как рабы — упрямы и бестолковы. Нам нужны только шчеры. Если у эзеров будет целая планета пауков, мы забудем о Кармине.
Раздалась брань, посыпались проклятия, кого-то защемили. Карминские солдаты забесновались в сетях, когда от женщин отделилась горбатая старушка. Её трясло, как болонку, пока она ползла мимо стальных сколопендр. Став ближе, старушка бросила к ногам маршала кисет и плюнула сверху.
— Вот. Убирайся, таракан.
И снова у кого-то не усмотрели иольвер. Старуха упала, справедливо ли, нет ли, убитая кем-то из своих. Адъютант подобрал кисет и подал маршалу. Внутри кожаного мешочка был осколок двухслойного зеркала. С одного округлого конца отлитый гладко, с двух других — шершавый и неровный. Бритц провёл костяшками хромосфеновых перчаток вдоль края зеркала. Острый обломок царапался.
— Это замечательно. Но я вижу, здесь не всё. Где другие две части? — рой-маршал тихо кашлянул под маской. Фильтры приказывали долго жить. — Давайте-ка закругляться.
Сети, ограждавшие толпу карминских солдат, начали сжиматься. Бежать из силков было некуда. Мужчины отступали ближе и ближе друг к другу. Они гибли: кто-то от ожогов сетей, а те, кто в середине, от удушья. В криках боли и ужаса, в женском визге из толпы напротив эзеры разобрали мольбу прекратить пытку и наконец:
— Ключ у атташе Лау!..
Сети перестали сжиматься. Бритц повернул череп к каргомистру.
— Уитмас Лау, — отрывисто произнёс тот. — Пришёл к нам в начале лета и дал это. Одну треть Тритеофрена: куматофрен. Он управляет магнитным полем.
— Где искать атташе Лау?
— Не знаю. Не знаю! Да и с чего бы оставлять нам адрес, если он хотел спрятать прибор по частям? Но пришёл он откуда-то с юга, со стороны Кумачовой Вечи. Всё, больше ничего мы не знаем! Хоть режь…
— Спасибо, каргомистр. Цены вам нет.
Бритц сжал костлявые пальцы — и повинуясь жесту, сети скатали карминских солдат в смертельный клубок, протащили к краю небоскрёба и… да. Сбросили.
— Поиски затягиваются. Пока мы здесь, не в моих правилах пополнять ряды партизан боеспособными мужчинами, — рой-маршал развёл руками, будто его можно было понять и простить. — Остальные могут вернуться в город.
Сажа оседала на пустыре. На обломки сквилл и гломерид, на вагоны упавшего паровоза, на тюки и чемоданы.
— Что же ты не позаботился об обитателях цоколя? — рой-маршал вернулся к каргомистру. — Эвакуационные ходы были только с этажей среднего класса и выше. Ай-ай. Думал, пойдёшь на второй срок?
— Я прошу Воларнифекс. Почётную казнь по традиции эзеров.
Каргомистр бросал затравленный взгляд на соседние соты. Стоя поодаль, вдовы солдат ждали, когда Бритц отдаст им пленного. Кто знал, как долго они терзали бы его прежде, чем убить. У большинства гранайцев ныне были личные счёты с чиновником, подвергшим их риску ради шчеров.
— Воларнифекс заслужить надо, — возразил рой-маршал. — Чуйка, фас.
У него из-за спины выскочила сколопендра. Ножки-керамбиты засверкали, оплетая жертву. Сражённый их блеском, каргомистр повалился назад, не сознавая, что уже мёртв. Вторая сколопендра, по щелчку хозяина, присоединилась к трапезе. Лезвия твари скользили под идеальным углом: Бритца не окатило кровью. Его череп пересекла тонкая, как нить, струйка. В комме шаркнуло:
— Я нашёл. Мать и младенец. Погибли от взрывной волны — там сквилла упала.
— Понял, Ёрль. Спасибо.
Снова шептались мёртвые травы лощины. Кайнорт расправил крылья, чтобы пересечь пропасть между столпами небоскрёбов. У трапа отдали честь капитан вереницы и ружейник.
— Берграй, почему твой пушар не выстрелил? — спросил Бритц у смерти в чёрной накидке.
— Заело… спусковой блок, — доложил капитан.
— Без третьего пушара мы рисковали провалить вылазку. Нас всех могли разорвать там внизу. Где отчёт о подготовке арсенала?
— Кай, я сам с этим разбер…
Бритц вытащил армалюкс, длинный ствол которого был испещрён граффити, а с рукояти свисали стеклянные бусины на шнурках из карминских волос.
— Кай!..
Выстрел. Тихий, как ядерный снег. Ружейник капитана замертво покатился в осоку.
— В следующий раз делай как я, Берграй. Проверяй арсенал сам.
Прозвучало просто, как отеческий совет. Капитан замер и молчал, с каждой секундой забивая гвоздь в гроб своего алиби. Он получил недвусмысленный намёк: что с ним будет за колебания в бою, если только ещё раз… И каждый понимал, что другой понимает.
Кайнорт убрал оружие и скрылся в шлюзе флагмана.
* * *
Гостевая каюта рой-маршала, отданная в распоряжение Альды Хокс, была оформлена в традициях древних аристократов. Только белое, белое, белое. И чёрное. Дичайшей расцветки носки и кеды хозяина были концептуальными пятнами на монохромном полотне. Они делали центром внимания хозяина флагмана. Рой-маршал сидел на подлокотнике жемчужно-белой софы, уже в чистой и свежей форме. Впрочем, единственное, в чём он умел запачкаться, это в чужой крови. Всякий раз искоса поглядывая на Кайнорта без брони, Альда видела лишь светлое пятно и чёрное обрамление бесцветных глаз. Ничего особенного. Аккуратный отличник. Среднестатистический сыскной агент, которых отбирали по редкой способности не оставлять следов. Иными словами — типичный минори. Альда изловила себя на слишком долгом созерцании рой-маршала и отвернулась. Она ненавидела этих аристократов всеми фибрами… чего бы там у неё ни было внутри. А конкретно Бритца она недолюбливала и по личным причинам.
— У меня смешанные чувства по поводу всего этого, — призналась Альда и устроилась поудобнее в дьявольски комфортном кресле. В её старом флагмане таких не водилось.
Вправленной ногой занимался Игор: растирал и массировал, чтобы вернуть госпоже ту нежность холёной ступни, с какой она прибыла на Кармин месяц назад. Скинув хромосфен, Хокс превратилась в высокую поджарую блондинку с эффектными формами и короткой стрижкой. Крупные черты её лица были резки, но привлекательны. Если не знать, какие скабрёзы соскакивали с этих вызывающе красных губ. Впрочем, ть-маршалу даже шла некоторая вульгарность. На лбу её адъютанта выступила испарина. Он боролся с фобией прикосновений. Но лучше уж с фобией, чем с реальными врагами. А на столе перед Альдой стояло блюдо с ужином. Розетка из тонких маленьких щупалец, приготовленных личным поваром рой-маршала специально для гостьи. На открытом огне, с карминской лимонией и бензиликом. Отломив миниатюрный тентакль, Хокс посмаковала угощение и продолжила:
— С одной стороны, за какой-то час мы доказали, что легенда о Тритеофрене — не вымысел. С другой —
