– Как ты тут ориентируешься? – спросил я, ведь нужно же было узнать, как он определяет, в какую сторону идти. Ну и просто интересны способы ориентирования.
– Свет, в нем все дело. Север светлее юга, восток, как правило, отливает едва заметной синевой, а запад желтизной. К тому же небо тут как карта, облака почти не двигаются, по ним и их форме спокойно можно ориентироваться. Возникновение же новых облаков или изменение формы старых тут очень спокойно можно разглядеть, запомнить и уже с некоторыми поправками ориентироваться по ним.
– Почему?
– Они изменяются очень медленно, как и появляются, – пояснил Рустам.
– Ясно. И куда же нам сейчас идти?
– Смотри, вон облако, немного смахивающее на косой треугольник. Окажемся под ним, увидим другое – овальное с одним углом. Нам надо подойти к нему, а от него там совсем недалеко на запад.
– Ясно, – сказал я, обдумывая полученную информацию.
Вот ведь, а я все гадал, как тут ориентироваться.? Интересно, сменность дня и ночи тут определяют?
– А ночь и день как определять?
– По тональности неба и «яркости» почвы. Но для этого необходимо тут прожить достаточно долго, чтобы такие мелочи стали заметны.
«Прокол», – подумал я. Теперь он знает, что я не особо давно тут. Это еще сильнее насторожило меня. Однако Рустам шел как ни в чем не бывало. Поэтому я расслабился. Вполне возможно, что он не заметил моей промашки.
Так мы шли, шли и еще раз шли. Последние слова меня немного успокоили, особенно когда мы достигли овального облака с треугольной стороной. Подойдя к нему достаточно близко, мы повернули и пошли на запад. Вскоре дошли до камня.
– Это тут, – сказал Рустам. – Нужно только камень сдвинуть.
– Хорошо, давай сдвинем.
Мы начали толкать камень. Он был достаточно легким, чтобы вдвоем мы его смогли отодвинуть. Под камнем оказалась приличных размеров яма, в которой были сложены разные предметы, в том числе и несколько больших кусков пластика. Вот уж клад так клад.
– Ну вот и пластик, о котором я говорил.
Я спустился в яму и поднял кусок пластика. Повертев его в руках, убедился, что это настоящий кусок строительного пластика белого цвета и неровно обломанный.
– Настоящий, – удовлетворенно сказал я.
– Конечно, настоящий, – ответил Рустам, после чего я почувствовал удар в спину.
Рустам нанес удар и попытался добить меня, однако я был уже далеко не тем сопляком, который только-только попал в этот мир. Так что следующий удар я принял на край щита, держа его двумя руками. В душе же даже порадовался, что он постоянно у меня на руке, доставать не приходится. Сильный был удар, но мне, можно сказать, повезло – пришелся он частично по щиту, частично по земле, отчего та выбросила в воздух небольшое пыльное облако.
Толкнув Рустама ногой, я принял более устойчивое положение – почти поднявшись, но сделав упор одним коленом в землю. Пока я доставал кинжал, ведь меч из такой позиции не достать, а на топор просто не хватило бы времени, Рустам опять попытался меня убить.
Я даже успел порадоваться своим доспехам, без них и первый удар стал бы для меня последним. Но мысли эти быстро убежали, ведь меня тут немного убивают и не время думать о ерунде.
Увы, владел щитом я так же, как и мечом, и от грамотного соперника он оказался в моих руках очень слабой защитой. Однако доспехи выдержали и второй удар. Только синяк наверняка будет, хотя, может, и нет, кто его знает. Тем более мне неизвестно точно, возникают ли на этом псевдотеле синяки – не доводилось пробовать, ситуации такой не возникало, о чем я не жалею.
Благодаря этому удару Рустама мне удалось достать его кинжалом. Наверно, мне очень сильно повезло, но попал я как раз в то место, где сходились его доспехи – ниже подмышки, но выше ребер. Воткнув туда кинжал, наблюдал, как утренняя звезда выпадает из его резко ослабевшей руки, а тело Рустама валится на землю, захлебываясь кровью.
«Попал удачно, – подумал я, – задел что-то жизненно важное. Но все-таки каков наглец – ударить в спину, да еще так подло. Поделом ему!»
– Зачем ты напал на меня? – спросил я умирающего Рустама.
– Был очень удачный момент, я не мог не попытаться. Да и ты был сильнее, а значит, забрал бы все, да еще и меня мог убить, чтобы забрать Искру.
– Возможно, – просто ответил я, хотя даже не думал об этом.
– Это суровый мир, тут нет веры никому. Ты – против всех! – захрипев, произнес Рустам, после чего продолжил слабеющим голосом: – Друзей тут не бывает, только рабы, вместо любви – ненависть, вместо чести – ложь, обман и предательство. Сегодня тебе повезло, но так не будет длиться вечно. В конце концов ты кончишь, как и я! – с ненавистью, непонятно на кого направленной, произнес Рустам с большим трудом – кровь, шедшая горлом, мешала ему. Спустя какие-то доли мгновения он умер.
– Нет, я так не кончу, – ответил я мертвецу, подбирая его Искру, достаточно яркую, к слову сказать. – Скорее я уничтожу всех, кто станет на моем пути. И пусть это звучит глупо, но если не думать так, чем я буду отличаться от прочих, ныне жалких подобий самих себя. Ты просто тень себя былого и сдох так же, как когда-то на Земле, – тихо и бесславно.
Но так ли это было на самом деле и уверен ли я был в тот момент в своих словах? На что мне придется пойти ради того, чтобы вернуться к прошлой жизни? Возможно ли это? Скольких мне придется убить, а скольких предать? Для ступивших на этот путь более нет возможности повернуть назад. Но к чему я приду в этом случае? И стоит ли оно того?
– Стоит, а иначе зачем вообще жить? Нужно сражаться до конца, до последнего. Мне дан шанс, и я воспользуюсь им по своему разумению, – твердо сказал я вслух, смотря в небо.
Глава 10
Трофеи были великолепными, по-другому и не сказать! Реально материальные предметы были не только в виде нескольких кусков пластика, там также присутствовали несколько кусков железа или стали – в этом я, увы, не разбираюсь. Однако именно само наличие трофеев радовало меня, пусть даже получены они путем убийства человеческой души, притом разумной. Что поделать, собственное благополучие, а также жизнь важнее, чем какие-то моральные ценности, привитые в земном обществе.
Эта жизнь похожа на игру, и я серьезно собирался стать одним из лучших игроков! Этот мир изменил меня за очень короткий срок, хотя думается мне, что он просто показал истинную душу моего бренного тела. Раньше было иначе – присутствовала готовность убить человека, который неважно, мешал бы мне очень сильно, раздражал или злил… Но только в мыслях все это происходило, а, как известно, мысли не убивают. Думаю, каждый в мыслях был на это готов, особенно если складывается такая ситуация, когда негативные эмоции просто зашкаливают. Послесмертие же совсем стерло границу между моим предыдущим Я, которое жило на Земле, и тем Я, которое осознало себя после смерти. Реальность изменилась, и мне ничего не оставалось, кроме как измениться вместе с реальностью – подстроившись под нее. Альтернативой же было полное прекращение существования. Меня это не устраивало, а значит, необходимо стать другим!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
