— Конечно не будет! — уверенно отвечаю я.
— Папуль, а когда мы пойдем к соседям?
Женька прыгает рядом со мной в нетерпении.
Черт, я и забыл, что в мою квартиру сегодня заехали новые люди. Надо бы познакомиться с ними, чтобы иметь хоть малейшее представление о том, кто будет жить рядом. Пусть и недолгое время.
Риелтор сказала, что это семья со взрослым сыном. Неплохо было бы позвонить и предупредить о своем визите, но договор найма с номером телефона квартирантов остался на работе, а тревожить риелтора в вечерний час не хочется.
— Ладно, пойдем заглянем на минутку и вернемся.
Беру Жеку за руку и выходим на лестничную площадку.
Подходим вместе к двери, и я слышу, как из квартиры доносится гитарный перебор очень мелодичной советской песни Визбора. Замираю с занесенной вверх рукой. Женька тоже смотрит на меня удивленно. Это как удар под дых, как ушат холодной воды на голову. Каруселью несутся старые воспоминания, которые смешиваются с новыми. И вот я уже не понимаю, что из этого всего правда, а что выдумка.
За дверью начинают тихо напевать:
— Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены. Тих и печален ручей у янтарной сосны…
Сложно разобрать, кто поет, но понятно, что делает это, преодолевая стеснение и очень ранимо. Я когда-то точно так же пел Разиной. Чувствую, будто влезаю на чужую территорию, краду то, что мне недоступно.
Заношу руку и коротко нажимаю кнопку дверного звонка.
Игра обрывается, следом открывается дверь.
Передо мной предстает пацан. Лет… сколько ему? Десять? Чуть больше? Мне кажется, я был таким же — в вечно растрепанной одежде, с вихрем нестриженных волос.
— Э-э-э? — тянет он.
Протягиваю руку и по-мужски здороваюсь:
— Привет. Я Никита. А это моя дочь Женя. Мы живем вот в соседней квартире.
Дочь пристально, с инквизиторской внимательностью, рассматривает нового соседа.
— Хозяева, значит, — многозначительно тянет пацан.
— Ага. Родители дома?
— Мама еще не пришла с работы, но должна вот-вот появиться, — смотрит на наручные часы и хмурится.
— А отец?
Пацан сразу подбирается, напрягается вмиг:
— С такими персонажами не знакомы.
Хм.. что ж. Это не мое дело.
— Я Алекс. А вы по какому вопросу?
— Да я… мы, в общем-то, познакомиться хотели. Номер телефона оставить. И вот еще, — показываю ему новый кран: — Там на кухне кран течет.
— Это да-а, — тянет и по-мужски цыкает, хорохорится. — Я его обмотал изолентой сегодня, чтоб в стену не лилось. Мама обещала прийти с работы и позвонить сантехнику.
— Вообще я думал отдать его твоему… — отцу, хочу сказать я, но вовремя торможу. — В общем, хотел отдать. Но, думаю, будет лучше, если я сам его поменяю, как считаешь?
Женька молчаливо переводит взгляд с меня на парня и обратно.
— Пф-ф, — закатывает глаза и протягивает руку, — да вы мне давайте, я сам его установлю.
— Сам? — сколько ж тебе лет, парень?
Алекс складывает руки на груди и усмехается:
— Знаете, как многому можно научиться, просматривая ролики в интернете? Мы в прошлом году бате друга помогали Солярис с севшим аккумулятором вскрывать с помощью двух лопаток и крючка. А вы говорите — кран!
— Вскрыли хоть? — усмехаюсь.
Занятный пацан. Хочет казаться старше, чем есть на самом деле.
— Конечно! — восклицает и тут же сникает: — Правда, краску немного поцарапали.
— Издержки, — сочувственно киваю я. — Понимаю. Давай договоримся так: я ставлю кран, а ты мне помогаешь? В конце концов, это моя вина, что вы заехали в квартиру с неисправным краном.
— Ладно, — отходит в сторону и пропускает в квартиру.
Женька залетает первая:
— А Алекс — это Александр или Алексей?
— Алекс это Алекс, — ершится парень.
— Нет. Алекс это же Саша, да? — Женька скидывает кислотного цвета шлепки и решительно топает вперед. — Я буду звать тебя Саня. А ты меня — Жека, ладно?
— А Жека — это Женевьева, так? — смеется. — Раз я Саня, тогда ты Женевьева.
И ржут на пару с Женькой. А я замираю в коридоре, не в силах отвести взгляда от этих двоих. В грудине что-то болезненно тянет, я не могу понять своих чувств.
— А что это ты играл? — спрашивает с интересом дочка. — Очень красивая песня.
— Это мамина любимая, — Алекс покрывается красными пятнами от смущения.
— Сыграешь мне? — Женька аж подпрыгивает на месте.
— Только если перестанешь называть меня Саней.
Женька шумно цокает, а я с усилием отрываю себя от этих двоих и иду на кухню. Алекс-Саня помогает, Женя делает вид, что помогает.
Параллельно пацан рассказывает, что в их с матерью квартиру жестко затопило, поэтому они вынуждены на время ремонта снять временное жилье. А я залезаю под раковину, чтобы установить кран, когда распахивается дверь в квартиру и знакомый женский голос спрашивает:
— Алекс, у нас гости?
Зажмуриваюсь.
Нет. Нет. Серьезно? Нет. Не верю.
«Солнышко лесное». Музыка В. Берковского и С. Никитина, слова Ю. Визбора.
Глава 18
Никита
Выпрямляюсь.
Замираем с Ингой. Мне кажется, я слышу панику, которая происходит в ее голове. Могу это понять, потому что я тоже, мягко говоря, в шоке от того, что судьба нас постоянно сталкивает лбами.
— Ингочка Арамовна! — кричит Женька и бежит к Инге.
Та по-прежнему находится в полнейшей растерянности, но, тем не менее распахивает объятия и ловит мою дочь.
Жека у меня худенькая, однако весит далеко не как пушинка. Видно, что Инге тяжело, но дочку она держит крепко.
— Привет, Жек, — улыбается ей.
Дочь обхватывает свою бывшую учительницу за шею и доверчиво прижимается к ее плечу. У меня внутри растекается ядовитый аммиак. Никогда не видел, как эти двое контактируют. И я точно ошибался в том, что Инга — бесполезное звено в жизни моей дочери. Ей определенно важна эта учительница.
Внутри нарастает огромный ком вины за то, что с моей подачи Разину лишили работы, а также за то, что я разорвал связь между Ингой и Женей. Это было моей ошибкой, признаю.
Я не имел на это права.
А еще у нее есть сын.
Надо же. Я даже подумать о таком не мог. А парень-то хороший. И видно, как любит ее, потому что следит за своей испуганной матерью с тревогой. Интересно, она была замужем? Откуда ребенок?
А еще, я, кажется, начинаю понимать, что те деньги были нужны не на отдых за границей.
Ох не на отдых…
— Привет, — стараюсь говорить как можно спокойнее.
— Привет, — выдавливает из себя Инга и опускает Женьку на пол.
Та начинает хлопать в ладоши и радостно прыгать:
— Ура! Ура! Мы будем жить совсем рядом! Инга Арамовна, а можно я буду приходить к вам в гости? У тети Маши родились такие красивенькие цыпляпа, и я их нарисовала. Можно я вам покажу? Я делала все так, как вы говорили. А еще у нас новая учительница. Она заставляет нас рисовать несколько раз одно и то же, пока не получится хорошо. Мне становится скучно, и она ругает меня.
Быстро моргаю. Надо же, а мне она ничего этого не говорила. Надо бы сменить школу, потому что от нее становится больше проблем, чем пользы.
Жека не может перестать болтать и продолжает щебетать:
— А вы теперь будете учить меня? Вы же рядом живете?! А хотите я покажу вам свои «Лего»? А еще у меня есть конструктор на магнитиках. А можно мы с Саней соберем башню?
Голова кругом. И явно не у меня одного.
— Ма-а, — тянет Алекс, — ты где была так долго? Я впустил Никиту с Женей, ничего? Я знаю, что нельзя, потому что они незнакомые, но у нас течет кран, да и Никита вроде как хозяин…
Вопросы со всех сторон, и тут Инга не выдерживает.
Оседает на стул, начинает тереть виски, переводя взгляд с меня на Жеку, с Жеки на своего сына.
— Мам, ты чего? — пацан подбегает к Инге и присаживается рядом с ней на корточки.
Женька тоже стоит рядом с ней и гладит по голове.
У меня все сжимается внутри от этой картины.
