— Я сломал себе ногу!
У парижанина выступили на глазах слезы, несчастье с другом так его потрясло, что уже Бреванну пришлось утешать молодого человека.
Пострадавшего отнесли в комнату и уложили в постель.
Он был спокоен и продолжал делать необходимые распоряжения:
— Первым делом, мой друг, поезжай в город и во что бы то ни стало привези врача. Потом отправляйся искать Барбантона. Далеко уйти он не мог, и, если не будешь медлить, скоро его найдешь. Делом о краже медальона я займусь сам и произведу дознание, пока ты будешь в отлучке.
— Слушаюсь, господин Андре, — ответил юноша. — И готов действовать.
К нему вернулась вся его молодая энергия.
По свистку боцмана матросы спустили лодку и в один миг приготовились к плаванию.
Парижанин ловко спрыгнул в нее, сел за руль и скомандовал гребцам:
— Живо! Хозяин в беде. Вернемся — угощу на славу.
Через два часа он возвратился и привез с собой флотского врача, англичанина. После тщательного осмотра тот констатировал у больного перелом левого бедра и прописал полную неподвижность, обещав, правда, что через шесть недель наступит совершенное выздоровление.
Андре скрепя сердце покорился необходимости придерживаться режима. Доктор уехал, отказавшись наотрез от платы за визит, но согласившись навещать пациента в свободное от службы время.
Успокоившись за друга, Фрике занялся Барбантоном.
Куда он сбежал и по какой причине? Что с ним случилось? Совсем рехнулся, когда увидел домашнюю фурию? Нет, старый вояка не таков. Он уехал сознательно, потому что взял с собой и чемодан, и свой знаменитый чехол из зеленой саржи.
Возможно, бравый унтер не желал видеться с женой, появившейся на яхте по случаю эпидемии во Фритауне? Или хотел отомстить ей за прежние неприятности, заставив поволноваться, если не за него лично, то хотя бы за судьбу лотерейного билета?
Но куда он мог уйти? Молодой человек расспрашивал на верфи каждого встречного-поперечного. В городке жандарма никто не видел. Да и не глупец же он соваться в самое гнездо заразы.
Все указывало на то, что Барбантон убежал, сговорившись с двумя неграми-дезертирами.
Что это были за люди?
Проезжая через Дакар, Андре нанял двух лаптотов-сенегальцев, бегло говоривших по-французски и знавших множество местных наречий. Один из них и исчез теперь. Другой дезертир — родом из внутренней Африки, был привезен в Кайор невольником, откуда он бежал на французскую территорию и таким образом вновь обрел свободу.
По какой причине эти трое покинули яхту? Уже не они ли украли медальон?
Или эта ценная вещь просто потерялась, завалилась куда-нибудь?
Парижанин склонен был предположить скорее первое.
Госпожа Элодия ничего не могла сказать: всю ночь она проспала крепчайшим сном, что было немудрено после передряг, выпавших на ее долю.
Пропажа, несомненно, случилась именно тогда.
Фрике припомнил, с какой жадностью глядел на медальон один из негров, когда путешественница вынимала его и показывала всем троим. Юноша подозвал к себе оставшегося сенегальца, угостил ромом и основательно расспросил.
Лаптот сообщил о негре-дезертире довольно важные подробности. Бежавшего звали Сунгойя, родом он был из страны куранкосов.
Молодой человек, раскрыв карту, легко отыскал к югу от земли мандингов[53] территорию племени и даже, под 10°45′ западной долготы и 9°30′ южной широты, нашел название Сунгойя — вероятно, место, где появился на свет исчезнувший негр. Отсюда берет свое начало река Рокелле. Тут же неподалеку — истоки Нигера, который у тамошних жителей называется Джолибой.
— Сунгойя был в селении вождем, — поведал лаптот. — Эти люди практически независимы и только номинально признают власть верховного вождя, выбираемого пожизненно. После смерти такого «монарха» Сунгойя стал добиваться избрания себя на его место и почти преуспел в этом, как вдруг у него появился наглый соперник. Не обращая внимания на выборы, на всякие там голосования, этот субъект собрал вокруг себя отпетых головорезов, одарил их страусовыми перьями, напоил ромом и силой захватил престол, подтвердив лишний раз афоризм: «сила выше права». Как человек, умеющий властвовать, он объявил, что все, кто станут на его сторону, получат гри-гри (амулеты или талисманы), страусовые перья или ром; недовольные же будут проданы в рабство, а непокорным отрубят головы. На свою беду, Сунгойя не умел держать язык за зубами и напропалую критиковал нового главу племени. Критиковал по большей части правильно и потому, с точки зрения соперника, был особенно неправ. Кончилось тем, что его схватили, наказали палками и продали в рабство.
— Как опасно говорить о политике на берегах Гвинеи, — прокомментировал Фрике. — Ты, негритосик, рассказывай, не останавливайся! Это очень интересно.
Лаптот продолжал:
— Сунгойя освободился от рабства и задумал свергнуть узурпатора. Но как напасть на человека, владеющего лучшими гри-гри во всей стране? И вот Сунгойя принялся всюду разыскивать такой талисман, который помог бы ему одолеть противника. Он достал уже целую коллекцию всевозможных фетишей[54], когда познакомился с Андре, нанялся к нему на службу и стал свидетелем чудесного вызволения мадам Барбантон из обезьяньего плена. Без сомнения, считал дикарь, у этой женщины имелся гри-гри необыкновенной силы.
— Понимаю!.. — вскричал юноша. — Сунгойя видел, как белая госпожа вынимала медальон, и принял его за талисман, который помог бы одержать победу над гориллой. Конечно, будущему вождю куранкосов такой гри-гри был крайне необходим. Все ясно, не знаю только главного: где же Барбантон?
— Капитан уплыл на пироге с Сунгойей и еще одним.
Сенегальцы, как только поступили к Бреванну на службу, с первого же дня стали звать Барбантона капитаном. По их мнению, этот чин как нельзя более подходил к его бравой фигуре, мужественной осанке, молодецким усам и орденской ленточке в петлице.
Барбантон протестовал. Тогда его произвели в полковники. Пришлось из опасения оказаться вскорости генералом смириться с туземным табелем о рангах.
— Ты точно знаешь, что он уехал?
— Точно! Сам видел.
Дело было выяснено. Парижанин побежал к Андре посоветоваться. Выслушав юношу, тот вполне согласился, что, вероятнее всего, именно Сунгойя украл медальон, воспользовавшись крепким сном измученной путешественницы. Далее нетрудно было предположить, что сейчас кандидат на престол спешно возвращается на родину для организации государственного контрпереворота. Лучшей дорогой в землю куранкосов была река Рокелле. По-видимому, беглецы устремились вверх по течению, питаясь рыбой и дичью.
