Читаем без скачивания Счастье за углом - Дебора Смит

– Я не смогу притворяться…

Дельта схватила меня за руку.

– Тебе придется. Ты нужен Кэтрин. Ей делают некро… что-то. Звучит просто ужасно.

– Ей нужен ее муж.

– Томас, ты что, не слышал? Он к ней не приезжает. Он ей даже не звонит. Он ее бросил. Ей не нужен такой, как он. Ей нужен такой, как ты.

– Это уже даже не безумие…

Щелк.

– Геральд, – раздался тихий, полный боли голос. – Помоги.

Внутри все замерло. Весь мир свелся к боли в ее голосе. Внезапно мне стало плевать, что я не Геральд. Я был здесь, его не было.

– Кэти, я с тобой.

– Помоги, – повторила она. – Помоги.

– Кэтрин, – я попытался говорить мягко, нежно. Пытался окутать ее искренней симпатией. Здравый смысл ушел лесом. – Кэти, я здесь.

С ее стороны была тишина. Удивленная тишина. Мой голос совсем непохож на голос Геральда? А может, я использовал уменьшительное имя, которого он никогда не говорил. Кэти. Я пнул себя. Дельта с другой стороны стола нагнулась к телефону и прислушалась. Мы расслышали металлический стук. С таким хирургические инструменты бросают в лоток. Хрустящий звук. И тихий, низкий, почти на грани слышимости стон Кэтрин.

– Прости, я тебя не игнорирую, – прошептала она. – Просто момент слабости, пока сестра… я не могла собраться с мыслями.

А потом я услышал звук, которого совсем не ожидал. Она рассмеялась. Низко, рвано. Как на войне.

– А я еще думала, что больно – это восковая эпиляция зоны бикини.

Снова стук металла. Где-то чуть дальше раздался голос медицинской сестры.

– Кэтрин, глубоко вздохните. Я собираюсь очистить ожог. Будет кровь. Это совершенно нормально.

– О господи, – прошептала она. – Все совсем не нормально.

Мое собственное дыхание ножом резало глотку.

– Дыши, Кэти. Дыши. Медленно. Ты справишься.

Она снова застонала, а потом рассмеялась и наконец ахнула.

– Извини. Я… плакса.

– Нет, милая, – сказал я. Милая. Дельта гордо мне улыбнулась. Я нахмурился. Это было слишком рискованно, но я не мог остановиться. – Ты сильная женщина, Кэти. Ты справишься. Ты не плакса. Поговори со мной… милая. Скажи мне, что происходит.

– Они называют этот процесс… некрэктомия. Раньше такое называли… пытками. – Опять мягкий рвущийся звук. И снова жалкий смешок. – Это некро… экто… кто-то. Ой! Стойте, перестаньте на секунду. Стойте. Пожалуйста. Мне холодно.

Я слышал, как стучат ее зубы.

– Хорошо, сделаем небольшой перерыв, – сказала сестра. – Я слегка подвину лампы. Накрыть вас простыней до того, как мы закончим, я не могу. Вот так. Теплее? Я знаю, что они очень яркие.

– Я загораю… на очень плохом… нудистском пляже.

У меня на лбу поступил пот, когда я понял, о чем она говорит. Она лежала там, обнаженная, вся в крови, несколько участков ее тела остались без кожи, живым мясом. И при этом она считала, что делится своим унижением и страданием со своим законным мужем.

Так и должно было быть. Но где этот ублюдок?

– Геральд? – простонала она. – Пожалуйста… попытайся приехать… на неделе. Я знаю, я выгляжу слегка пережаренной, но…

– Но ты все равно самая красивая женщина на свете, – выпалил я низким хриплым голосом. Так, словно верил в свои слова.

И я в них верил.

Она издала мяукающий звук.

– Даже не надеялась… что ты снова это скажешь. Я люблю тебя.

– Я тоже… – Не смей. Все заходит слишком уж далеко. – Тоже люблю тебя.

Снова сдавленные звуки. Я заставил ее плакать. Она плакала потому, что ее муж сказал, что любит ее. Потому что она верила, что он ее разлюбил. Мне очень хотелось найти этого Геральда и поговорить с ним по душам. В горном стиле. Выбить из него все дерьмо.

Дельта постучала меня по руке. Я, одними губами сказала она. Познакомь нас.

– Кэти, рядом со мной сейчас кое-кто особый. Это может звучать слегка странно, потому что ты давно не видела ни семьи своей матери, ни друзей, но со мной тут связалась твоя дальняя кузина, она из Северной Каролины, и…

– Здравствуй, Кэтрин Мэри Дин, – крикнула Дельта. – Кэти Дин, я твоя кузина, Дельта, я была лучшей подругой твоей матери, и в последний раз, когда ты приезжала к бабушке Нэтти, ты тогда была еще совсем маленькой, я заезжала в гости со своим сыном, Джебом, и готовила с тобой и твоей бабушкой ланч. Она была отличным поваром, и в тот день я пекла бисквиты по ее рецепту. И я просто хотела сказать тебе, Кэти…

– Бисквиты! – сказала Кэтрин.

– Бисквиты, – повторила Дельта. – Я пеку и продаю бисквиты твоей бабушки.

– Бисквиты. – Ностальгия, тоска, связь. Волшебное слово.

– Простите, Кэтрин, – вмешалась сестра. – Мне нужно продолжить процедуру. Попытайтесь расслабиться. Дышите глубже.

– Быстрее, Дельта, поговори со мной, – взмолилась Кэтрин. – Расскажи мне о бисквитах бабушки Нэтти. О Северной Каролине. О ее доме. Он все еще стоит? Помоги мне думать о чем-то, кроме удаления… мертвых тканей. Бисквиты. Бисквиты. Если бы ты знала, что они для меня значат. Я хотела бы узнать все о бабушке Нэтти, о ее бисквитах, о тебе, и твоем доме, и…

– О боже, да. – Теперь в глазах Дельты светилась победа. И она начала тараторить о кафе, местном меню, секретах хорошей выпечки, искусстве хрустящей корочки. О вселенной, в которой не было места боли, хирургическим инструментам, которыми соскребают мертвую ткань с живых нервов, унизительной наготы, одиночества, незнакомцев вроде меня, которые притворяются любящими мужьями. Дельта пела своей дальней родственнице песню о солнечной системе, которая вращается вокруг огромной золотой сферы, вечного бисквита.

Кэтрин ни слова больше не сказала, но низкие звуки и полный боли смех то и дело прерывал монолог Дельты. Звон хирургических инструментов, низкий, тягучий звук крови, капающей по стоку.

Я сидел, повесив голову и крепко зажмурившись.

Глупо говорить это вслух, но именно тогда я влюбился в Кэтрин Дин. В солнечный выходной, в кафе, весной, притворяясь ее мужем. Под восьмиугольным ананасом. По телефону. Я ошибался в ней. Она была сильной, умной, ей было не плевать на семью и наследство. А мне было не плевать на нее.

Все пациенты кричат во время некрэктомии, сказала сиделка.

Но не Кэтрин Дин. Не Кэти.

Забавные разговоры можно вести с собой, когда дремлешь в наркотическом ступоре после пыток на металлическом столе. После того как лежишь голая в свете жарких ламп, а сестра снимает горелую ткань с тех мест, где раньше была твоя кожа.

Я теперь женщина. Геральд назвал меня женщиной. Он никогда раньше так не говорил. Всегда «девочка». Его прекрасная девочка. Красивая девочка. Возможно, определение «женщина» стало верным только теперь. Новая нежность.

Звучало как комплимент. Его голос был искренним.

Это на него не похоже.

Он называл тебя «Кэти». Так мило. Такая близость.

Он ненавидит сокращенные имена. Его одноклассники дразнили его «Гебрил».

Его голос был таким нежным. И теплым. Глубоким, успокаивающим, полным сострадания.

Вот видишь? Это не Геральд.

Он любит тебя. Он так сказал.

Тогда почему он не приезжает? Почему не звонит?

Он позвонил. И сделал тебе подарок. Дельта Уиттлспун.

Да, ты права. Он меня любит.

– Мисс Дин, вам пришла посылка, – сказала сиделка. – Скоростной курьерской службой, UPS, от Дельты Уиттлспун из Северной Каролины. Хотите, чтобы я открыла ее?

– Дельта! – Я вынырнула из морфиновой дымки, подождала, пока боль отхлынет, и слегка приподняла голову. Правая сторона моего тела, все еще под толстым слоем бинтов, ощущалась бифштексом под губками. Физиотерапевт каждый день заставлял меня поднимать разные части моей забинтованной половины. Голова? Лучший мой трюк.

Запеленутая в лучших антисептических традициях, сиделка поставила большую картонную коробку на стол у моей кровати, срезала ленту и открыла крышку. Мое сердце сошлось в бою с успокоительными из капельниц и победило, радостно затрепетав от предвкушения. Дельта. Кузина мужа моей кузины. Даже без ран и успокоительного я с трудом и очень смутно могла припомнить маленькую веселую темноволосую женщину, которая навещала бабушку, когда я там гостила. В нынешнем моем состоянии мой мозг вспоминал Дельту только как сущность. Она была бисквитом.

Любящим, уютным бисквитом. Чудно.

Сиделка достала какие-то предметы.

– Диски с музыкой, – заявила она. И начала перебирать. – Бонни Рейтт, Розана Кэш. «Лог Сплиттер Герлз»?

– Мои новые фавориты!

– Лог Сплиттер Герлз?

Мой затуманенный мозг не мог дать связного объяснения. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить все те замечательные вещи, которыми Дельта делилась со мной во время ее звонков. Она звонила мне дважды в день как по часам, во время стандартной чистки, и без конца говорила, отвлекая меня, так что копаться в памяти пришлось основательно. Одна из соседок Дельты выращивала ягоды, а в свободное время писала песни и выступала с акустической гитарой в женской группе. «Лог Сплиттер».